Страница 70 из 126
Бобов какавы Акобал уже и сейчас мешок привёз — не кубинской, конечно, та тоже нескоро ещё вырастет и плодоносить начнёт, а материковой, ольмекской. Десяток крупных шаров каучука тоже нас дожидаются, а на будущее эдемцы и на саженцы гевеи готовы заказ принять — просто смысла пока нет. Мало ещё ольмеков на Кубе, некому ещё и каучуконосами заниматься. К этому сезону ещё привезли с десяток семей, но опять половина перемёрла не пойми от чего, так что и в этот раз перевозить на Азоры пока некого оказалось. А из-за этого нет пока смысла завозить туда ни помидоры, ни перец, ни кукурузу. Кому ими там заниматься? Большого солнечного цветка — в смысле, подсолнуха — так нигде пока и не нашли, и даже сами ольмеки ничего о таком не знают, так что едва ли его и в будущем найдут. Ничего не слышно пока и о больших пальмовых орехах — о кокосах, в смысле, так что и они под большим вопросом. Ананас, как ни странно, нашли за южным морем, но оказался он не совсем таким, как мы описывали — мелкий, не очень-то и сладкий, да ещё и с косточками. Есть можно, но как-то не впечатляет. Привезли, конечно, и такой, даже посадили, дабы развести, но смысл? Нашли и ещё один сорт, но тот ещё мельче и костлявее оказался, а вдобавок — ещё и горчит на вкус. Этот даже везти на Кубу не стали — понятно же и так, что явно не то. В общем, движется дело, но пока порадовать особо нечем.
Потом Акобал представил нам свою старшую дочурку, явно уже невесту на выданье. Та зыркнула на меня заценивающе, потом на Велию с нашим спиногрызом взгляд скосила — и как-то поскучнела. Мы с Акобалом переглянулись и ухмыльнулись, моя благоверная в кулачок прыснула, но затем они как-то разговорились «о своём, о женском», а финикиец меня отвёл немного в сторону что-то в остовах кораблей заценить. Только просветил он меня не о кораблях, а о прибавлении в эдемском семействе Фамея. Прошлым летом он застал его дочь Аришат с родившимся в середине весны мальчонкой на руках, и по срокам получается — тут моряк многозначительно подмигнул.
Мальчика назвали Маттанстартом, то бишь даром Астарты. Первые месяцы жизни младенца — самые рискованные, особенно в тропиках, и не было уверенности в том, что ребёнок выживет, поэтому Аришат и не велела тогда Акобалу сообщать мне о его рождении. Теперь же ему уже полтора года, и крепенький такой — видно, что хорошей породы, и Фамей внуком страшно доволен. Лучше было бы, конечно, если бы он хотя бы месяцем раньше родился, тогда его зачатие по срокам нетрудно было бы и к празднику Астарты подтянуть, что для свято чтущего древние обычаи Эдема считалось бы целиком и полностью законным — там ведь в праздник Астарты женщинам и девицам в храме при этом деле предохраняться не положено, и если какая из них в те дни залетит, то такова, значит, была воля богини. Но ничего, сошло и так — Аришат ведь в городе не кто-нибудь, а верховная жрица Астарты, и кому, как не ей, виднее воля её божества? Млять, ох уж эти мне древние финикийские обычаи! В общем, я и по ту сторону Атлантики, выходит, немножко поразмножался. Теперь надо будет и о тамошнем отпрыске должным образом помозговать и позаботиться, а то ведь воспитают его там иначе не просто финикийцем, а замшелым фанатичным мракобесом, и как тогда такого в нормальный прогрессорский социум встраивать? Лет через пять самое позднее, получается, кровь из носа надо там и нашу уже колонию основывать — вива Куба, короче…
Этим сюрпизы не ограничились. Кого я уж точно не ожидал увидеть на верфи — гадесской, по крайней мере, так это Турмса, моряка-этруска, перевозившего нас в самый первый раз из Гадеса в Карфаген и просвещавшего меня в рейсе о торговых и таможенных тонкостях. Его «Любимец Нефунса» представлялся мне тогда новым и крепким судном, которому ещё плавать и плавать, особенно по тихому Средиземному морю в основном, и рановато бы ещё Турмсу новый корабль себе присматривать. Так оно и оказалось, да только служба есть служба, а начальство есть начальство. Велел ему Арунтий корабль помощнику передать, а самому в Гадесе новый корабль принимать, которым затем впредь и командовать. И будет это как раз один из этих трёх строящихся кораблей, при виде которых этруск сразу же понял, в чём тут дело. Я ведь уже упоминал, кажется, как раз когда о нашем переводе в Карфаген речь шла, что этрусские суда — типа турмсовского «Любимца Нефунса» — здорово скандинавские драккары с кноррами напоминают? А его корабль — ещё и с теми усовершенствованиями по гребной части, что и на этих новых предусмотрены. Ну и у кого ж ещё столько опыта в командовании подобным судном, как у него? Хоть и не грузил я тестя чисто гадесской частью проблем, которыми сам Волний занялся, но связь ведь у отца с сыном налаженная, так что они и сами кадровый вопрос разрулили. Видно, что не зря я о подстраховочных собственных плантациях заокеанских вкусностей им талдычил — всерьёз заинтересовались Тарквинии идеей тайной азорской базы.
А Фуфлунс, раз уж на это разговор свернулся, добавил ещё, что и с голубиной почтой трансокеанской дело на месте не стоит. Не стал Волний дожидаться, пока эти высокоскоростные корабли достроятся, а начал первый этап отбора почтовых голубей на дальнобойность ещё на обычных финикийских гаулах. Треть дистации, которую старик, посовещавшись со своим голубятником, решил для этого первого этапа назначить, вполне ведь и этим обычным гаулам посильна, так чего же время-то зря терять? Голубей для этого дополнительных ещё прошлым летом докупили до трёх сотен и в течение полугода к новой голубятне их приучили, а уже по весне этого года первое испытание им устроили — пока налегке. Изо всех трёхсот, вывезенных порциями по пятьдесят и выпущенных с заданного расстояния в открытом океане, долетело где-то двести пятьдесят с небольшим. В этот же сезон им и их подросшему потомству и второе испытание устроили, уже потяжелее — с грузом, имитирующим письмо. Из шестисот — с учётом не отбракованного и допущенного к испытаниям потомства — где-то четыре с половиной сотни долетело. Намечается по осени и третье испытание — с грузом полуторного веса. Если хотя бы пара сотен его выдержит — будет хорошо. За зиму они снова размножатся, и тогда уж им с половинной дистанции испытания предстоят — это расстояние обычным финикийским гаулам ещё доступно. Дальше — уже вот эти «гоночные» корабли понадобятся…
Возвращаемся в Оссонобу, дел ведь тоже невпроворот, а тут ещё и Трай на хвоста сел. Наскучило ему, пока нас не было, с Миликоном дипломатию разводить, да и одно расстройство — видно же, как основательно здесь государственное строительство ведётся. Ну и ещё одна причина у него нашлась — Велия мне по секрету рассказала. Он ведь ещё по Кордубе её с детства знал, да ещё и какой-то очень дальней роднёй ей по линии матери приходился. У турдетанской знати довольно-таки распространены браки между дальней роднёй, а тут ещё и невеста очень даже соблазнительная — мне ли не знать! В общем, клинья он к ней подбивал капитально, и не только напрямую, но и через родоков, да только Криула и Ремд им от ворот поворот дали — в максимально мягкой и вежливой форме, но решительно. У них ведь совсем другие планы на судьбу девчонки были, и уж всяко не захолустного кордубского вождёныша они ей в мужья прочили, а прочили какого-нибудь гадесского олигархёныша, если Арунтий ещё лучшего варианта не найдёт. Это ещё за год где-то до нашего появления происходило. Потом и мы как чёрт из табакерки внезапно нарисовались, и Арунтий лучший вариант нашёл, а на мой взгляд — так и ГОРАЗДО лучший, гы-гы!
Ну, Трай-то уже и тогда смирился, что здесь ему ни хрена не светит, так что реальным соперником мне и не был — дело как раз шло к его помолвке с другой невестой, которую ему родоки сосватали. А сейчас он просто понять захотел, чем же это вчерашний наёмный солдат, даже не вождь, оказался вдруг лучше не только его, но и тех купающихся в серебре гадесских олигархёнышей. Ну, я и показал ему, чем именно. Сам-то он неглуп, очень даже неглуп, но при всей своей тяге к передовой для Испании римской культуре традиционен до мозга костей, шаг влево, шаг вправо — попытка побега, а мне абсолютно похрен, для меня что умнее и рациональнее вот в моих конкретных обстоятельствах — то и есть МОЯ традиция. И знания, опять же, и стремление всё время что-нибудь новенькое придумать и применить. Ну и с кем оказалось — и не могло не оказаться — интереснее девчонке с живым и любознательным умом? Может, и не сильно лучше, но — интереснее! Вот в числе прочего как раз и тигельную плавку стали ему сегодня показал — в том виде, в котором не страшно её перед римскими глазами и ушами засветить.