Страница 120 из 126
В общем, продемонстрировали сучке нагляднейшим образом, как легко могли бы спровадить её в ихний греческий Аид, если бы вдруг по какой-то причине задались такой целью. Причём, не сами, а исключительно по воле могущественнейшего божества. Разве она не знала, что такое «молния Амона»? Нет? Ну, это совсем уж ни в какие ворота! Жить в Египте и таких элементарных вещей не знать — где ж это такое видано? Мы вот там не живём, а ведь знаем же! Вот как раз это самое и есть, что склянку разнесло — пока только склянку. И кстати, хоть мы в Египте и не живём, но Александрию знаем — я перечислил ей запомнившиеся по своей давней гребипетской командировке названия нескольких городских кварталов, включая и пару тех, в одном из которых и она должна была там постоянно проживать — и найти в городе заинтересовавшего нас по какой-нибудь надобности хоть мало-мальски известного там человечка для нас абсолютно не проблема. А молний у Амона много, и не стоит, пожалуй, гневить столь могучего бога без крайней в том нужды…
Обезьяна вовсе не обязательно должна быть тупицей, а уж гетера высшего разряда — и подавно, и наш тонкий аглицкий намёк на некие толстые обстоятельства она, конечно, поняла, после чего дальше пошла уже конструктивная беседа. Спецназер ведь сперва предлагал проучить её «по специальности», то бишь заявиться минимум впятером, да по кругу её вздрючить так, чтоб на всю оставшуюся жизнь запомнила. И в принципе-то по форме идея была остроумной, да только вот по сути бессмысленной. Ведь тогда валить её пришлось бы на хрен, и хрен бы с ней, так ведь и всех ейных слуг до кучи тоже, а их-то за что? До такой степени, чтоб ни в чём не повинных в расход пускать, мы пока-что ещё не озверели. Вот и получалось, что надо или просто валить её шито-крыто, но тогда воспитательного эффекта не получится, или разъяснять ей по-хорошему всю глубину ейной неправоты. Или то, или это, а половинчатость — она ведь неприятностями чревата.
Был в юлькиной выжимке из Тита Ливия случай один упомянут, который года через три примерно ожидается. Там два римских гражданина — видимо, решив по пьяни, что как победители имеют право — возьмут, да и дадут звизды карфагенским послам, а те претору городскому пожалуются, и претор выдаст обоих граждан — уже бывших граждан на момент выдачи, как я сильно подозреваю — тем послам для отправки в Карфаген на суд и расправу. Так то в Карфаген, совсем недавно, десять лет только и прошло, побеждённый в войне, сдавшийся безоговорочно на милость победителя и ниже плинтуса по условиям мира опущенный. А Коринф — друг и союзник, ни разу с Римом не воевавший, и Птолемеи гребипетские — тоже друзья и союзники Рима и тоже греки, с которыми Рим носится как с писаной торбой, и хотя вот эта конкретная гетера — ни разу не посол, но один хрен крутая знаменитость и там, и там, и если по её жалобе коринфские власти пожалуются на нас в Рим — ну, не хотелось бы до этого доводить. Сейчас, когда мы ей ни хрена ещё не сделали, а все угрозы лишь тонкими аглицкими намёками обозначены, типа пошутили — это по античным понятиям ещё мелкое хулиганство, на которое в римский сенат жаловаться смешно, а вот если посерьёзнее обидим — это уже злостное хулиганство будет, которого в Риме не поймут-с. Выдать-то — это вряд ли, но гражданства лишить могут, а оно нам надо?
Поэтому побеседовали мы с ней культурно, даже почти куртуазно. Объяснили, в чём она не права, заслушали и ейные соображения, из которых вытекало, что хоть она и погорячилась, конечно, но один хрен обе свежеиспечённых гетеры в Коринфе лишние, и не она, так кто другой несколько позже обязательно выразил бы им своё неудовольствие таким же примерно образом, если не худшим, а мы ведь — люди занятые и едва ли надолго в Коринфе задержимся, и подружкам нашим желательно бы это обстоятельство понимать и учитывать. Если они это уже поняли и приняли правильное решение — никаких проблем, достаточно показаться на Агоре и продемонстрировать приобретение вещей, нужных в дороге, и не надо тогда никаких переговоров, все и так всё поймут правильно. Никто ведь вовсе не стремится непременно сжить их со света, просто конкуренция в Коринфе уж очень велика, и они в нём — явно лишние.
Главное же — пришли с ней к полному взаимопониманию и договорились и в том вопросе, ради которого я, собственно и настоял на варианте «поговорить», а не тупо «валить». Ведь раз ей наставницей школы для будущего потока быть предстоит — значит, знать всех новых аулетрид она будет, как облупленных, и если в том потоке тоже какая-нибудь СЛИШКОМ выдающаяся попадётся и планов на выезд не имеющая, то есть ведь адресок одного коринфского купца и есть ещё в городе и некая Меропа Гортинская. Ах, она, оказывается, хорошо александрийке знакома? Обе из одного выпуска? Ну так и прекрасно, лучшего и желать не надо. Им — информацию и как можно более подробное «досье» на очередную потенциальную жертву травли, виновную в том, что СЛИШКОМ хороша для ремесла преуспевающей гетеры, и хорошо бы не под самый выпуск, а чем раньше, тем лучше, а они уж передадут те сведения «куда следует». Как знать, вдруг нас заинтересует, и тогда не надо будет такую ни затравливать, ни на выпускном испытании заваливать, а надо будет просто с Меропой Гортинской её свести. Мы же тоже понимаем, что Коринф — не женская матка и растянуться на всех желающих не может, гы-гы! На способ, которым мы проникли к ней для беседы, надеемся, обид нет? На не сумевших воспрепятствовать нашему проникновению слуг тоже гневаться не надо. Они сделали всё, что могли, и не их вина в том, что мы смогли больше. Здесь ведь Эллада, а мы — испанцы, а в Испании жизнь совсем другая и навыки у тамошних людей тоже совсем другие…
Посмеявшись, рассказали девчатам вкратце о том нашем визите перед отъездом к Федре Александрийской и о роли механики в достижении полного взаимопонимания по всем возникшим разногласиям. Сам механизм, конечно, показывать не стали — рановато. Не стали и Аля Капоне цитировать насчёт доброго слова и револьвера, просто объяснили, что есть такие механизмы, которые означенному полному взаимопониманию весьма способствуют. В основном, конечно, у египетских жрецов, которые тайны свои хранить умеют, но за тысячелетия кое-что всё-таки утекло, а кое-кто — к рукам утёкшее прибрал. Подробности же — зачем их знать людям, прямого отношения к ним не имеющим? Тут ведь меньше знаешь — спокойнее спится. В Карфагене, куда мы направляемся, тоже много чего механического есть — нет, не такого плана, попроще и потрадиционнее, но тем не менее. В Элладе ведь нет многоэтажных жилых домов. Нет, мы не про те двух или даже трёхэтажные особняки богатеев, которые есть повсюду, где есть люди при достаточных деньгах. Мы про настоящие жилые многоэтажные дома — пяти, шести, а то и семиэтажные домины, в которых проживают сотни людей. Выше в Карфагене нет, а вот в старом Тире, который Александр разрушил, говорят, были и восьмиэтажные здания. Вот сколько всего населения в Коринфе? Почти миллион, если всё поголовье подряд считать — с семьями, метеками и рабами? Нет, мы только сам город имеем в виду, без его сельской хоры. Тысяч сто пятьдесят? Немало, согласны, но только вот в Карфагене на гораздо меньшей площади полмиллиона проживает — ага, только в самом городе. И это — как раз за счёт настоящей многоэтажной застройки и механизации. Канализация, водопроводы, цистерны, цепные водоподъёмники — разве натаскаешься на пятый хотя бы этаж воды в кувшинах? Да и на Бирсу, в отличие от Акрокоринфа, уж всяко не рабы-водоносы амфорами воду таскают. А уж порт Котон — где ещё такой сыщется? Всем был бы хорош город, если бы не эти сварливые финикийские гегемоны, да не особо пристрастное отношение к нему Рима.
— И всё это вы хотите построить в вашем испанском городе? — поразилась Аглея, об особенностях Карфагена не только от нас наслышанная, но и в школе гетер, некоторые выпускницы которой и там промышляли, пользуясь эллинизацией культуры карфагенской элиты.
— Ну, карфагенский Котон мы копировать не будем, — ухмыльнулся я, — Зачем же нам заставлять наших римских друзей нервничать? И так ведь в городе сразу бросается в глаза работа не только ваших эллинских, но и карфагенских зодчих. Но дома, водопровод с канализацией и все обслуживающие город механизмы мы в основном по карфагенскому образцу строим — у нашего римского друга и союзника тут пока-что перенимать, скажем прямо, нечего. В Риме даже общественных бань пока ещё нет…