Страница 55 из 162
Не отвечал я вам на первое письмо, потому что ваши рассуждения о Бальмонте и вообще о стихах мне чужды и не только не интересны, но и неприятны. Я вообще считаю, что слово, служащее выражением мысли, истины, проявления духа, есть такое важное дело, что примешивать к нему соображения о размере, ритме и рифме и жертвовать для них ясностью и простотой есть кощунство и такой же неразумный поступок, каким был бы поступок пахаря, который, идя за плугом, выделывал бы танцевальные па, нарушая этим прямоту и правильность борозды. Стихотворство есть, на мой взгляд, даже когда оно хорошее, очень глупое суеверие. Когда же оно еще и плохое и бессодержательное, как у теперешних стихотворцев, — самое праздное, бесполезное и смешное занятие. Не советую заниматься этим именно вам, потому что по письмам вашим вижу, что вы можете глубоко мыслить и ясно выражать свои мысли.
Лев Толстой. Из письма 14.01.1908 г.Умер мой дядя (муж сестры моей матери) А. М. Жемчужников… Он был поэт. Л. Н. не признавал в нем никакого поэтического дара и даже самого примитивного понимания поэзии. Он считал, что все, что пишет Жемчужников, это зарифмованная, скучная и никому не нужная проза. Но я думаю, что Л. Н. тут, как с ним часто бывает, слишком строг и требователен. Л. Н. признает всего пять поэтов — Пушкина, Лермонтова, Баратынского (за его «Смерть»), Фета и Тютчева.
М. С. Сухотин. Запись в дневнике 11.03.1908 г. Ну а кого ему еще любить прикажете?.. Саднит у пахаря плечо на Божьей пажити. Балует солнце в бороде, щекотку делая. Идет по черной борозде лошадка белая… С потопом схож двадцатый век: рулим на камешек. А он пустил бы в свой ковчег моих неканувших? Сгодился б Осип Мандельштам для «Круга чтения»? Ведь вот кого он выбрал сам. Мое почтение!.. Идет на мир девятый вал. Мертво писательство. Не зря стихов не признавал его сиятельство. А я родился сиротой и мучусь родиной. Тому ли спорить с Бородой, кто сам юродивый? Гордыне лет земных чужой с их злом и ложию, тоскую темною душой по Царству Божию. Лущу зерно из шелухи, влюбляюсь, верую. Да мерит брат мои стихи толстовской мерою. 1979 ПОЭТЫ ПУШКИНСКОЙ ПОРЫ{189} Поэты пушкинской поры в своих сердцах несли сквозь годы Ответственности и Свободы неразделенные миры. О тайной вольности восходы! О веры вешние пиры! В них страсть и вера, ум и совесть, обнявшись, шли одним путем — да разошлись они потом, как Фет с Некрасовым, поссорясь. Поэты пушкинской поры, чья в царстве льдов завидна доля, беспечны были и добры, сады святынь растя и холя. И нам бесценны их дары. Как высота святой горы, где свет, и высь, и даль, и воля, пред низиной мирского поля, — поэты пушкинской поры. <Конец 1980-х> * * * Покамест есть охота{190}, покуда есть друзья, давайте делать что-то, иначе жить нельзя. Ни смысла и ни лада, и дни как решето, — и что-то делать надо, хоть неизвестно что. Ведь срок летуч и краток, вся жизнь — в одной горсти, — так надобно ж в порядок хоть душу привести. Давайте что-то делать, чтоб духу не пропасть, чтоб не глумилась челядь и не кичилась власть. Никто из нас не рыцарь, не праведник челом, но можно ли мириться с неправдою и злом? Давайте делать что-то и, черт нас подери, поставим Дон Кихота уму в поводыри. Пусть наша плоть недужна и безысходна тьма, но что-то делать нужно, чтоб не сойти с ума. Уже и то отрада у запертых ворот, что все, чего не надо, известно наперед. Решай скорее, кто ты, на чьей ты стороне, — обрыдли анекдоты с похмельем наравне. Давайте что-то делать, опомнимся потом, — стихи мои и те вот об этом об одном. За Божий свет в ответе мы все вину несем. Неужто все на свете окончится на сем? Давайте ж делать то, что Господь душе велел, чтоб ей не стало тошно от наших горьких дел! 1979 вернутьсявернутьсявернутьсявернуться