Страница 4 из 43
Значение их примера отмечал в свое время Маркус Вольфсон — первый, кто начал изучать деятельность спасателей. Он считал, что ее популяризация может способствовать формированию сознательных граждан демократического общества, ориентированных на его фундаментальные ценности — равенство перед законом, права и достоинство человека, — и способных к действенным проявлениям солидарности.
Благодарный материал представляют такие истории для школьного образования. Их достоверность, захватывающий драматизм отвечают интересам и познавательным возможностям школьников. Абстрактные общественные категории («немцы», «наци», «евреи») наполняются живым человеческим содержанием. Перед глазами проходит весь спектр позиций, все многообразие мотивов, имевших место в обществе. Это позволяет сделать объемным и многоцветным представление об эпохе и постепенно, по мере развития способности к абстракции, подвести к постижению таких обобщающих понятий, как нацизм, Холокост, Сопротивление. И конечно, формировать неотделимые от исторических знаний оценочные, нравственные суждения.
Что делает в этом направлении современная немецкая школа? К сожалению, почти ничего. По данным известного дидактика Хамана, ни в одной из 16 федеральных земель учебные планы не содержат темы «Спасение и выживание» (в трех имеются формулировки, затрагивающие ее). В учебниках — та же картина. Говорится о заговоре 20 июля 1944 года, о некоторых молодежных группах, ячейках рабочего движения, о церковных оппозиционерах. Мельком упоминаются лишь самые известные примеры помощи преследуемым (деятельность Шиндлера, графини Мальцан).
В чем же здесь дело? Неужели в том же комплексе вины и стыда за содеянное и в защитной реакции на него? Кстати, профессор Бенц, возглавляющий в Берлине Центр по изучению антисемитизма, считает, что эти комплекс и реакция — более весомые ингредиенты современного антисемитизма в ФРГ, нежели традиционный христианский антииудаизм или псевдонаучный биологизаторский расизм.
Все громче звучат призывы «подвести наконец черту под прошлым». Для многих это значит — просто забыть его. Данные опросов показывают, что такие призывы находят отклик и у части молодежи. Однако сохранение и передача памяти о прошлом, в том числе о «незаметных героях», — по-прежнему один из залогов того, что «это не повторится».
Михаил Вартбург
Умные вороны
Фото А. Антонова
Вслед за словом «ворона» сразу всплывает в памяти: «...каркнула во все воронье горло. Сыр выпал...» То есть глупая, тщеславная птица — против умной, хитрой лисы. И осталась с длинным носом. К тому же без сыра. А вот древний тамильский поэт Тираваллувар, который жил давным-давно в Мадрасе, в Юго- Восточной Индии, и родился, неизвестно когда, но точно не раньше 200 года до новой эры и не позже 800 года новой эры, советовал людям брать с вороны пример: «Ворона не прячет свою добычу, но призывает других разделить ее; и будет изобилие с тем, кто будет себя вести также», говорил древний мудрец. Не знаю, проверял ли кто-нибудь его совет на людях (легко ли найти достаточно большую выборку? — заметим мы не без ехидства), но поведение ворон исследователи изучали.
Первое представление о вороньей интеллигентности вы можете получить, если понаблюдаете за поведением вороны, клюющей что-нибудь посреди проезжей дороги. Заметив, что к ней приближается автомашина, птица не улетает в панике и даже не взлетает на дерево. Вместо этого она спокойно отпрыгивает на обочину или на другую сторону от желтой линии, ограничивающей проезжую часть. Создается впечатление, что птица знает, что машина обычно остается внутри этих границ.
Этот же род холодного расчета видится во взаимоотношениях вороны с другими представителями ее вида.
В течение почти трех лет группа биологов из Вашингтонского университета, возглавляемая Ха, изучала поведение ворон на берегу залива Пьюджит Саунд, что на северо-западе американского штата Вашингтон. Вороны питаются здесь рыбой, моллюсками и другой малой живностью. Вначале Ха наблюдала, как искусно птицы воруют пищу друг у друга. Она заметила, что если ворона находит особенно большой кусок пищи, который не может съесть одним глотком, другая ворона часто приближается к ней и выхватывает у нее еду. Наблюдатели задумались: как это сочетается с практикой группового добывания пищи, характерной для ворон? Ха и ее коллеги решили проверить, какое влияние оказывают на воровство такие социальные факторы, как доминантность или родство. Они изловили 55 ворон, взяли у них кровь для получения ДНК и промаркировали каждую птицу опознавательным ободком на ноге. В течение тридцати месяцев исследователи наблюдали около 3 тысяч случаев групповой добычи пищи и 390 попыток пищу отнять.
Анализируя полученные данные, Ха и ее коллеги нашли некоторые сложные социальные интеракции. Вороны явно предпочитали общественные отношения унылому индивидуализму. Некоторые птицы, даже не связанные родством, регулярно добывали пищу вместе. Что же до воровства, то выяснилось, что относительный социальный статус хозяина добычи и вора не играет никакой роли как в самом акте воровства, так и в применяемой для этого тактике присвоения пищи. Преимущество самцов перед самками или взрослых перед детьми тоже не имело значения. Что стало ясно, так это различие между родственниками и чужаками в вопросе, у кого украсть пищу.
Хотя птицы могли утащить у всякого, близкие родственники несколько теплее относились друг к другу. Воруя друг у друга, они применяли пассивный метод экспроприации, тогда как агрессивный метод обычно доставался более далеким. Снисходительность в отношении родственников, пытающихся отнять пищу, навела Ха и ее коллег на мысль, что вороны способны распознавать кровных родичей и эта способность дает птицам косвенное эволюционное преимущество. Мы готовы больше терпеть от наших родственников, поскольку они имеют больше общих с нами генов, чем чужаки, и, соответственно, полезны нам в распространении наших собственных генов.
На основании ряда наблюдений Ха предположила также, что вороны добывают пищу (руппами еще и потому, что при этом кто-нибудь из них может высматривать хищников. Впрочем, учитывая их склонность к воровству, не исключено, что отряженные наблюдать птицы могут в действительности глядеть вдаль с целью высмотреть других, себе подобных, уже нашедших пишу, заслуживающую быть присвоенной.
Помните: «Сорока-ворона кашку этому и этому дала, а тому не дала». Наверное, не родственник.
Главная тема
Легко ли быть молодым?
На взлете перестройки нашумел документальный фильм Подниекса «Легко ли быть молодым?»
Авторы доказывали, и весьма убедительно, что совсем не легко. Подразумевалось, что обязательно должно быть легко, а когда нелегко — это явный признак загнивания общества и социально-экономического строя.
С тек пор строй сгнил окончательно и рухнул, общество преобразилось, и новое время назвали «временем молодых» — они, как считалось, более всех выиграли от перемен. Прошло больше десяти лет, и вот новость: число самоубийств среди молодежи стремительно растет. Именно на возраст от 18 до 29 лет сегодня приходится первый из самых высоких пиков «суицидальной активности» в России. Разве «время молодых» кончилось? Или оно никогда не было таковым, а были просто времена больших возможностей, и теперь лора подсчитывать, сколько из них мы упустили?