Страница 20 из 43
Во всех науках профессионалы свои ниши уже достаточно истоптали, и во многих традиционных профессиональных нишах чувствуется застой. Не буду эту мысль развивать, хотите верьте, хотите нет. Самое интересное творится в пограничных, смежных областях — биофизике, биохимии, экологии. Для того чтобы здесь продвинуться вперед (а это необходимо, потому что аксиоматика узких профессионалов, когда они сходятся друг с другом, оказывается противоречивой), незыблемые утверждения, аксиомы подлежат ревизии. Вот здесь и необходимо творчество, и для этого нужно быть человеком Ренессанса.
Второе. В конце XX века в науке появились новые направления — смежные, но новые. По значению, на мой взгляд, сделаны открытия не меньшие, а может, и большие, чем квантовая механика и теория относительности.
Что я имею в виду? Во-первых, теория динамического хаоса, теория неустойчивости. Она сейчас спорная, люди друг друга за грудки хватают, спорят — динамический хаос истинный или неистинный. Подобные споры были в Средние века — о вере истинной, и примерно с такими же результатами. Короче говоря, эта живая область растет и имеет уже много достижений. Благодаря этому действительно вскрыты противоречия между механикой и термодинамикой, между механикой, физикой и теорией развивающихся систем. В рамках этой теории обнаружен очень интересный феномен — когда хаос вдруг сам неожиданно возникает, а потом переходит снова в динамику, исчезает хаотичность. Но это новое состояние отличается от первого. В этом хаосе происходит выбор между разными возможностями. Когда выбор сделан, снова начинается динамика.
На самом деле, эта закономерность характерна для всех развивающихся систем — биологических, социальных и так далее. Этот промежуточный хаос, который длится определенное время, а потом снова исчезает, — вот самое характерное и нужное.
А как его описать? Здесь возникают глубинные вопросы о ревизии всего нашего понимания философии, математических понятий бесконечности. То есть хаос необходим развивающейся системе. Как говорят на Кавказе, гость необходим хозяину как воздух, но если воздух войдет и не выйдет, хозяину будет плохо. Далее. Теория распознавания образов выросла из конкретных задач, из игры — как мышка распознает кошку, не логически же она делает это, а интуитивно. Так теория распознавания сейчас — это раздел математики, причем потрясающе интересный. Это наука, по возможности строгая, где отсутствует требование доказательства. То есть нужно не доказать, что это так, вытекает из каких-то аксиом, а узнать, похож ли этот предмет на какой- то прецедент, и ежели похож, тогда можно прогнозировать, что он будет себя вести так же, как прототип. Вдумайтесь: точная наука, в которой отсутствует парадигма доказательства! Не все это понимают, но это нечто совершенно новое.
Тем не менее эта наука развивается, накопила уже большой опыт, в ней появились и теории, и математические модели распознавания. В этих моделях выяснилось, что можно провести грань между интуитивным распознаванием и логическим. Можно увидеть, как интуитивное переходит в логическое, можно оценить роль, которую играет логика и какую — интуиция. Кстати, из этого следует утверждение, что в рамках логического мышления творчество отсутствует. Творчество всегда интуитивно. Это известно философам и специалистам логики, но в среде физиков-теоретиков это утверждение встречает сильное сопротивление.
Что еще нового? Нейрокомпьютинг. Это тоже, можно сказать, раздел математики. Там тоже можно построить математические модели, можно на молекулярном уровне проследить, как происходит распознавание, как происходит мышление. И даже как возникает творчество, акт озарения, момент истины. Вы можете спросить: эти модели могут заменить человека, могут они сами творить? Нет, творить не могут, но разобраться и понять, что творчеству способствует, что мешает, можно.
Ну и, наконец, динамическая теория информации. Что касается информации, это слово употребляют в очень разных смыслах, а чаше всего без смысла. Но в последнее время удалось все-таки и здесь с помощью теории динамического хаоса, теории динамических систем понять, как происходит информационный процесс. В частности, все. о чем я говорю — и творчество, и интуиция, — это все информационные процессы. Этот клубок новых знаний требует действительно синтетического, синергетического подхода. Здесь нужны основные, опорные знания, факты, события из многих областей. При этом не требуются доскональные, глубокие знания в каждой. Здесь проявляется комплементарность между профессионализмом и творчеством. Если ты узкий профессионал, то трудно овладеть другими знаниями, выйти за рамки, нарушить свою аксиоматику и воспринять друг друга. Поэтому для научной работы и для творчества нужны и профессионализм, и творчество, но в каких-то определенных соотношениях. У каждого человека такое соотношение разное. И еще более важный момент, что между такими людьми часто отсутствует взаимопонимание. Об этом писал Пушкин в «Моцарте и Сальери». Сальери — профессионал, Моцарт — творец. Они нужны друг другу, они любят друг друга и, тем не менее, Сальери травит Моцарта. Это и есть проявление комплементарности в творчестве.
И самое последнее. Какова разница между российским взглядом на мир и западным? На Западе больше уважают профессионалов, за это больше платят, за это каждый человек на своем месте «делает свою гайку», а другие профессионалы из этих гаек собирают товарные ценности. В России менталитет другой. В целом, если смотреть по всем параметрам, то распределение очень широкое. Так Россия создавалась, так она возникала, здесь смесь всех менталитетов, и вместе с тем каждый человек несет в себе всю широту. Каждый человек в России может понять и забулдыгу, и профессора, и банкира. Это, условно говоря, голографическое явление. В каждом человеке в России отражается как в капле воды вся широта России в целом. Поэтому и российская наука развивалась, развивается и будет развиваться по пути интеграции разных наук, разных дисциплин. То есть творческая обстановка в России действительно есть, а на Западе ее часто не хватает. В российской науке есть, что сохранять, есть, на что ориентироваться, и есть точки роста. Особенно в наше время, когда возникли такие «творческие» науки. И скорее всего, именно они и будут преобладать в XXI веке.
Россия — страна Кулибиных, Америка — страна Эдисонов
Борис Салтыков — возглавляет ассоциацию «Российский дом международного научно-технического сотрудничества». Окончил МФТИ, кандидат экономических наук. Руководил Министерством науки и технической политики РФ, был вице-премьером, Полномочным представителем правительства РФ в ОИЯИ.
Я продолжу тему «русский стиль в науке». Родоначальники, скажем так, глобального взгляда на науку называли это русским космизмом. Мы сегодня обсуждали разные стили работы научного работника — на Западе, или американского стиля, российского подхода. Это не то, что обычно называется коллективизмом, всегда есть работы, которые могут быть выполнены только коллективом. Русский космизм — в постановке задач и способах их решения. Российский ученый ренессансного склада и масштаба не занимается подсчетом промежуточных результатов — он ставит запредельную задачу и старается ее решить. Может, вся жизнь на это уходит, задача не решена, но такой уж наш удел. А мы, говорит мне один немец, сделаем 25 диссертаций на промежуточных результатах, расчетах и отвергнутых вариантах. Вот разница в стиле.
Мне понравилась (не я ее придумал) метафора: Россия — страна Кулибиных, а Америка — страна Эдисонов. Чувствуете разницу? Изобретателей у нас тьма, а довести до бизнеса, сделать на основе изобретения реальную электростанцию и так далее — мы созданы не для этого. Здесь нужны американцы.
Не знаю, повлияли ли на русский космизм наша природа и просторы. Некоторые серьезно говорят, что география плюс природные условия формируют социум. То есть, во-первых, длинная зима, когда ты ленишься и ничего не делаешь, на печи лежишь, вспомните все русские сказки. Во- вторых, огромное количество земли и ресурсов. Ведь как на Руси развивалось земледелие — перестало поле плодоносить, бросил, выжег лес, перешел к следующему.