Страница 2 из 8
Лоран замер и в бессильной ярости стукнул кулаком о дверь. Посыпалась штукатурка, из разбитых костяшек выступила кровь, но дроу, казалось, даже не замечал этого. Я снова подала голос:
– Если ты нападешь на него, все об этом узнают. А я не хочу этого. Я больше и на пушечный выстрел не подпущу к себе Шейна Лоннерса. Он тоже будет молчать, если не хочет неприятностей. В общем, позволь мне самой разобраться. Это моя жизнь, Лоран! Ты за меня не в ответе. И не нужно говорить, что ты капитан и это твоя обязанность. Своим вмешательством ты сделаешь только хуже. Единственное, что ты можешь для меня сделать… что вы все можете… Никому ни о чем не говорите!
Лоран некоторое время смотрел на меня с каким-то болезненным выражением, потом кивнул и вышел из комнаты, словно не мог сейчас находиться рядом. Остальные поспешили заверить, что все останется в секрете, и отошли, уступив место Вейну. Целитель с самым несчастным видом приблизился и сел рядом.
– Ляг на спину, Летти. Сначала мне нужно определить, где болит.
Я послушалась и выпрямилась, вытянув руки по швам. Закрыла глаза, стараясь отстраниться от происходящего. Хотелось, чтобы все поскорее закончилось. Но я осознавала, что исчезнет только физическая боль. От душевной никуда не деться. Мне придется с этим жить. Ощущала легкое покалывание в тех местах, над которыми проводил руками Вейн. Вспоминала, как то же самое не так давно делал Ирмерий Старленд. О, Тараш, как же больно о нем думать! Нет, я не жалела о том, что познала, что значит быть женщиной, именно с ним. Не жалела о страстных поцелуях и объятиях, воспоминания о которых возвращались все отчетливее. Я жалела о том, как это все случилось. О том, какой предстала перед ним вчера. Похожей на шлюху, чья участь всегда меня страшила. Я оказалась ничем не лучше тех презираемых всеми женщин. Пусть даже все произошло из-за зелья, я не считала, что это меня оправдывает. Теперь, когда воздействие того средства улетучилось, убеждала себя, что могла ему противостоять. Вряд ли, конечно, но я все равно терзалась этими мыслями. Упрекала себя за слабость и несдержанность.
– Я не вижу сильных повреждений, – чуть смущенным голосом проговорил Вейн. – Сейчас просто уберу боль и другие неприятные ощущения.
– Хорошо, – кивнула я, не открывая глаз. – Сделай это.
Ощутила прикосновение почти невесомых пальцев к своему животу, а потом от них по всему телу начало растекаться тепло, сопровождающееся легким покалыванием. С каждой секундой боль становилась слабее, пока и вовсе не ушла. Осталась только легкая слабость, но я осознавала, что она уйдет уже через пару часов.
– Спасибо, Вейн, – искренне поблагодарила я, открыв глаза и сжав его руку. – Ты мне очень помог.
– Мне жаль, что я не смог помочь тебе вчера, когда это было нужнее, – расстроено вздохнул он.
Не желая продолжать эту тему, я сказала, что хочу теперь принять душ и немного прийти в себя. Разумеется, никто не стал возражать. Вейн ушел из комнаты, а Шейрис провела меня в душевую, где помогла привести себя в порядок.
– Как все было, Летти? – тихо спросила она, намыливая мою спину. – Он был очень груб?
– Нет, – я испытывала неловкость от того, что приходилось врать подруге. Но хоть в этом не кривила душой. – Он был нежным и страстным.
– Значит, тебе даже понравилось? – поразилась Шейрис.
– Я не хочу об этом говорить.
– Понимаю, – она кивнула. – Думаю, тебя тревожит то, при каких обстоятельствах все произошло. Шейн не должен был прибегать к таким методам.
– Прошу тебя, давай не будем говорить о Шейне! – взмолилась я.
– Прости.
Подруга больше не задавала вопросов, что при ее неугомонной натуре наверняка далось непросто. И я была благодарна ей за понимание.
Когда настало время идти в столовую, я уже чувствовала себя вполне нормально. Упорно отгоняла мысли о вчерашнем, решив, что постараюсь все забыть. Конечно, пока с трудом представляла, как, но хотя бы попытаюсь. Ребята тоже не затевали разговоров. Всеми владело какое-то подавленное настроение.
Я с облегчением увидела, что Шейна на завтраке нет. И ректора тоже, что порадовало даже сильнее. Не знаю, как смогла бы сейчас посмотреть ему в глаза. Хотя, что себя обманывать. Волновало другое. То, каким взглядом он теперь посмотрит на меня.
Презрительным и осуждающим. Это было бы хуже всего. Не знаю, как смогла бы пережить такое. Но, к счастью, пока этот страшный момент не наступил. Мне позволили небольшую передышку.
На занятии Обаяшки я полностью погрузилась в выполнение физических упражнений.
Так было легче отрешиться от ненужных мыслей и переживаний. Поймала себя на том, что сегодня мои успехи куда лучше. Я почти не заметила, как пробежала пять кругов, а потом сделала остальные упражнения. Все это время могла не думать о том, что волнует по-настоящему – может, поэтому и лучше сосредоточилась на том, что нужно.
Мы только приступили к преодолении полосы препятствий, когда к лорду Фармину подбежал один из адептов, дежурных по учебному корпусу. Он что-то сказал ему, махая рукой в мою сторону, и у меня сжалось сердце. Похоже, передышка закончилась, и сейчас придется столкнуться со своими страхами лицом к лицу!
– Адептка Тиррен, – вздрогнула, услышав голос преподавателя, хоть и чувствовала, что это неизбежно. – К ректору!
Поймала встревоженный взгляд членов своей пятерки, постаралась улыбнуться, но, скорее всего, улыбка вышла жалкая. На негнущихся ногах двинулась вслед за дежурным к учебному корпусу.
– Зачем меня вызывают? – хмуро спросила, глядя в спину третьекурсника с синей эмблемой факультета теоретической и прикладной магии.
– Понятия не имею, – отозвался тот, не останавливая движения. – Но там еще один адепт в приемной. Похоже, вас обоих хотят видеть одновременно.
– Какой адепт? – я похолодела, уже предчувствуя, что он скажет.
– Шейн Лоннерс, кажется, – последовал закономерный ответ, и я едва не застонала.
Сцепив зубы, продолжила путь молча. Морально настраивалась на то, что, возможно, это мой последний день в Темной Академии. Что если ректор посчитает мое поведение недопустимым и заставит написать заявление об уходе? Он наверняка уже жалеет о том, что поддался слабости, и хочет сделать все, чтобы моя физиономия не мелькала в поле его зрения. Немного утешало то, что, скорее всего, Шейна постигнет та же участь, что и меня.
У дверей приемной дежурный счел свой долг выполненным и удалился. Я же неуверенно переступила порог. Окинула беглым взглядом помещение, где за столом сидела уже знакомая секретарша Ферна, а на одном из диванов для посетителей с мрачным видом устроился Шейн. При виде меня его лицо дернулось, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не решился. Я с презрением отвернулась от него и вежливо поздоровалась с секретаршей.
Она с дежурной улыбкой ответила на приветствие, вспорхнула со своего места и скрылась за дверью кабинета ректора. Видимо, чтобы сообщить о том, что все участники грядущей расправы уже ожидают своей участи. Через несколько секунд Ферна появилась вновь и гостеприимно распахнула перед нами дверь:
– Проходите, лорд Старленд ждет вас.
Шейн поднялся, приблизился к кабинету, но никак не решался переступить его порог. Я, подойдя к нему, насмешливо бросила:
– Ну же, адепт Лоннерс, куда подевалась ваша смелость? Или отвечать за свои поступки вы не готовы?
Он тяжело вздохнул и все же вошел в кабинет, я двинулась следом и прикрыла за собой дверь. Не удержалась от того, чтобы тут же посмотреть на Ирмерия. Он сидел за столом и, не мигая, смотрел на меня, игнорируя Шейна. Лицо снова напоминало мраморную маску, но глаза странно сверкали. Может, злится? Не в силах об этом думать, я опустила голову. Пусть делает, что хочет. Я приму любое его решение.
– Присаживайтесь, – послышался знакомый мелодичный голос.
Я вслед за Шейном опустилась на один из стульев, стоящих перед письменным столом ректора. Сцепила пальцы на коленях, по-прежнему не решаясь поднять глаза на Ирмерия. В голове мелькали обрывки воспоминаний о сегодняшней ночи, что лишь усугубляло желание провалиться сквозь землю. Я ощутила, что краснею, и ничего не могла с этим поделать.