Невидимки (ЛП)

Это определенно было так. Лес памяти делился на десятки путей, и Софи выбрала самый темный. Кошмары затягивали тернистыми стеблями, но с помощью Фитца они продвинулись к концу пути. Там они нашли холодное, окоченевшее дерево, пустое и тихое. Но Софи видела правду, скрытую в ветвях наверху.

Сознание Фитца дало толчок Софи, и они поднялись вместе, смотря в осторожной тишине, как разворачивалась память. Две фигуры в черной одежде тянули Леди Гизелу без плаща мимо красного озера с мертвыми конструкциями, разбросанными по берегу. Софи могла сказать, что мама Кифа была ранена, но она не могла увидеть, насколько тяжелыми были раны, пока Митя не прокралась вперед и не проскользнула в кустарники. Невидимки прошли мимо, только ноги были видны с того уровня, где скрывалась Митя, и Софи чувствовала, как у нее сжался живот, когда она увидела глубокие, кривые колотые раны на лице Леди Гизелы. Десятки таких ран украшали ее щеки, подбородок, шею.

— Пожалуйста, — просила Леди Гизела, когда фигуры тянули ее к горам.

Ее похитители игнорировали крики, пиная ее, когда она спотыкалась.

Ее мольба становилась все отчаяннее, когда они двигались к расколу, Невидимки даже не притормозили. Митя пыталась последовать за ними, но к тому времени, когда она нашла путь в пещеру, Невидимки исчезли, оставив только красные мазки.

Когда Митя повернулась, чтобы вернуться, то услышала крик Леди Гизелы:

— Не надо!

Потом все затихло, а затем скрипучий голос произнес:

— Готово.

Миллионы сосулек впились в сердце Софи, когда она узнала голос.

Брант.

Очевидно, он оправился от своих ран.

Воспоминание пошло вперед, к тому моменту, когда Митя присоединилась к Люру у ядовитого озера. Он изучал след красного цвета, который был темнее смертельной воды. Они оба повернулись, когда запах дыма появился в воздухе. Единственное черное перо поднялось в небо, прежде чем горные ветры смахнули его прочь.

— Это все, что мы знаем, — сказала Митя, когда Софи убрала руки с ее висков.

— Вы поделитесь этим с Коллективом? — спросил Люр.

— Да, — ответил Фитц, когда Софи не смогла.

Митя ступила ближе, вытерев слезы с лица Софи.

— Прошу прощения, что обременила тебя этой ответственностью, мисс Фостер. Никто не должен сталкиваться с такими ужасами. Особенно ты.

— Я волнуюсь не за себя, — сказала ей Софи, не чувствуя себя достаточно смелой, чтобы посмотреть на Кифа.

— Теперь мы должны покинуть вас, — сказала Митя, медленно кланяясь. — Но мы обещаем сообщать обо всем новом, что обнаружим.

— Будьте осторожны, друзья мои, — сказала Калла, обнимая их обоих. — Все не такое, как кажется.

— Это на самом деле так, — сказал ей Люр, целуя Каллу в щеки.

Они оба бросили один последний взгляд на Софи, их глаза сосредоточились на ее значке-булавке мунларке. Потом они исчезли в деревьях.

— Ладно, — сказал Киф, снова беря Софи за руки. — Ты должна сказать, что сделала моя мама.

Хочешь, чтобы я поговорил с ним? передал Фитц.

Софи покачала головой. Киф спрашивал ее.

Я буду прямо тут, если понадоблюсь, пообещал Фитц прежде, чем он отвел остальных в сторону.

— Пошли, — прошептала Софи, таща Кифа к дереву, лежащему в реке. Кора чувствовалась грубой и влажной, но она знала, что это был тот вид разговора, который должен был произойти, сидя.

— Если она убила кого-то, просто скажи мне, — прошептал Киф.

Софи переплела их пальцы, сдавив настолько сильно, что костяшки побелели.

— Это не она что-то сделала, Киф. Это с ней кое-что случилось.

Она начала рассказывать историю во всех ужасающих подробностях.

— Но они не нашли тело, — закончила она, — Таким образом, мы ничего не знаем наверняка.

Киф безучастно смотрел на реку.

— О чем ты думаешь? — спросила Софи, когда тишина стала душить.

— Странный вопрос от Телепата.

— Ты же знаешь, что я никогда не влезу в твое личное пространство.

Киф вздохнул.

— Я думаю… она заслуживает смерти.

Голос подтверждал его слова, но не глаза.

— Грустить, Киф, это нормально.

— Нет, не нормально… не после того, что она сделала.

— Она все равно твоя мама, не важно насколько ты на нее злишься.

— Я не злюсь, Софи. Я… я не знаю, мне не подобрать слово. Но мне все равно, что с ней происходит.

— Тогда почему ты плачешь? — Она потянулась к его щеке, вытерла слезу и показала ее ему.

— Я… — Остальные его слова были поглощены рыданиями.

Софи крепко обняла его, позволяя слезам пропитывать ее тунику. Она задумалась, чувствовал ли себя Фитц таким беспомощным, когда она плакала. Он казался настолько сильным и стойким в тот день, когда он забрал ее из ее человеческой семьи. Если она захочет, то сможет быть такой же для Кифа.

— Мы ничего не знаем наверняка, — повторила она.

— Это не имеет значения. Я даже не знаю, из-за чего я переживаю.

— Ты не должен ни из-за чего переживать. Но также сильно, как ты ненавидишь ее, часть тебя также сильно любит ее. Таким образом, что бы ни случилось, ты будешь горевать о ней.

— Нет, если я смогу помочь. — Киф отодвинулся от нее. Его глаза были красными и опухшими, но они казались теперь сухими, когда он повернулся к реке.

— Хочешь побыть один? — спросила Софи.

Киф кивнул.

— На самом деле нет. Прямо сейчас для меня не слишком хорошо будет остаться одному. Я сделаю что-нибудь глупое. Мне нужно… я не знаю, что мне нужно. Просто не уходи.

Софи осталась.

Киф положил голову ей на плечо, и Софи стала считать его вдохи и выдохи, думая, какой странной штукой оказывалось горе.

Грэйди и Эделайн закрылись в себе.

Фитц отстранился ото всех.

Она не могла понять, как Киф справлялся с этим же. Но она была рада, что он хотел, чтобы она осталась.

В окнах их домов к тому времени, когда Софи и Киф вернулись с реки, уже не горел свет, и Киф цеплялся за ее руку до последней секунды. Она пыталась придумать, что ему сказать, что могло бы помочь ему поспать. Лучшее, что она смогла придумать, было:

— Если я тебе понадоблюсь, брось что-нибудь в мое окно.

Киф попытался улыбнуться, но это выглядело слишком натянуто.

— Увидимся завтра, Фостер.

Потом он ушел.

Дом девочек был тих, когда Софи вошла в главную комнату. Она пропустила ужин и комендантский час, но это не имело значения. В ее мыслях крутились определенно не еда и не сон.

— Как он? — спросила Биана, как только Софи переступила порог своей спальни.

Она удержалась от крика, когда Биана проявилась.

— Прости, — сказала она. — Я не могла уснуть.

Она последовала за Софи к кровати, и они обе сели на край. Ни одна из них не удосужилась включить свет.

Софи знала, что она, наверное, должна сказать Биане, что все нормально. Но она решила сказать правду.

— Я думаю, это изменит его.

— Я тоже, — прошептала Биана. — Так… что нам делать?

— Я не знаю, — призналась Софи. — Так или иначе, мы должны выяснить правду. Кифу нужны ответы… или завершение. В то же время, мы должны удержать его от всего.

Прошли минуты, прежде чем Биана произнесла:

— Я не верю, что Невидимки могли это сделать.

Софи тоже не смогла в это поверить, и ей стало очень страшно. Она знала, что их враги были опасны, но это был совсем другой уровень зла.

Леди Гизела была одной из их лидеров, и они пытали ее и заточил ее… может быть, убили ее. Так что огры и Невидимки сделают с ними, если когда-нибудь поймают?

— Ты не против, если я посплю сегодня с тобой? — спросила Биана, дрожь в ее голосе сказала Софи, что она разделяла ее тревоги.

— Конечно, — прошептала Софи.

Она встала, чтобы переодеться в пижаму, и к тому времени, когда она почистила зубы, Биана уже заползла под одеяло. Кровать была настолько большой, что Софи вряд ли могла сказать, что кто-то в ней лежал. Но мягкий звук дыхания Бианы заставил комнату чувствоваться теплее.

Она думала, что Биана спала, пока та не спросила: