Страница 54 из 57
Ангелы и бес
Говорят, что каждому из нас Дан с рожденья дьявол-искуситель, А еще — возвышенный хранитель — Ангел с синью лучезарных глаз. Вот ходил я в школу — юный лоб. Мне бы грызть науки, заниматься, Ну а дьявол: — Плюнь! К чему стараться? Вынь Майн Рида и читай взахлеб! Или видишь вон зубрилку Свету: Важность! И пятерок целый воз… Вынь резинку и пусти «ракету», Чтоб не задавалась, в глупый нос! — Против озорства, увы, не стойки мы. Бес не зря, как видно, искушал: Я стрелял, хватал пятерки с двойками И из класса с треском вылетал! Ангел тоже, может, был поблизости И свое, наверное, внушал, Но, как видно, был такой он тихости, Что о нем я даже и не знал. На футбольном поле мальчуганы, Наигравшись, в шумный сели круг И подоставали из карманов Кто — табак, кто — спички и мундштук. — Если ты не маменькин сынок, — Говорят мне, — на-ка, закури! — Рядом бес: — Смелее, не дури! Затянись хотя бы лишь разок! — Где был ангел? Кто бы мне сказал! Я, храбрясь, ни капли не хитрил, Кашлял и отчаянно курил. Так сказать, быть взрослым привыкал! Дьявол же, умильный строя лик, Мне вилял приветливо хвостом. Так вот я к куренью и привык И чадил немало лет потом. А когда тебе в шестнадцать лет Где-то рюмку весело нальют, Ангелов тут и в помине нет, Ну а бес, напротив, тут как тут! И потом, спустя немало лет, Бес мой был почти все время рядом И, смущая голосом и взглядом, Все толкал на невозможный вред. Вот сидит девчонка озорная, Говорит задорные слова, Сыплет смех, на что-то намекая, Я теряюсь, чуть не отступая, У меня кружится голова. Только дьявол — вот он, как всегда: — Ах ты, шляпа! Красная девица! Да ведь тут не надо и жениться! Обнимай! И — горе не беда! — И, моргнув, смеется: — Хе-хе-хе!.. Ну чего теряться понапрасну? Славно и тебе, и ей прекрасно! Значит, смысл-то все-таки в грехе. И когда вдруг встретятся опять Губы и взволнованные руки, Не робей и не томись в разлуке, А старайся шанс не упускать! — Говорят, что каждому с рожденья Сквозь огни, сомнения и тьму Придается дьявол искушенья. Только вот зачем и почему?! Впрочем, утверждают, ангел тоже Придается каждому и всем. Но тогда пусть нам ответят все же, Почему же ни душой, ни кожей Мы его не чувствуем совсем?! Если ж он подглядывает в щелку, Чтоб высоким судьям донести, А отнюдь не думает спасти — Много ли тут смысла или толку?! И коли меня хоть на год в ад Вдруг пошлют по высшему приказу, Я скажу: — Пусть мне грехи скостят! Ибо ангел, хоть высок и свят, Но ко мне он, как в забытый сад, Так вовек и не пришел ни разу!Мне так всегда хотелось верить в Бога
Мне так всегда хотелось верить в Бога! Ведь с верой легче все одолевать: Болезни, зло, и если молвить строго, То в смертный час и душу отдавать… В церквах с покрытых золотом икон, Сквозь блеск свечей и ладан благовонный В сияньи нимба всемогущий ОН Взирал на мир, печальный и спокойный. И тот, кого ОН сердцем погружал В святую веру с лучезарным звоном, Торжественно и мудро объяснял, Что мир по Божьим движется законам. В Его руке, как стебельки травы, — Все наши судьбы, доли и недоли. Недаром даже волос с головы Упасть не может без Господней воли. А если так, то я хочу понять Первопричину множества событий: Стихий, и войн, и радостных открытий, И как приходят зло и благодать? И в жажде знать все то, что не постиг, Я так далек от всякого кощунства, Что было б, право, попросту безумство Подумать так хотя бы и на миг. ОН создал весь наш мир. А после всех — Адама с Евой, как венец созданья. Но, как гласит Священное Писанье, Изгнал их вон за первородный грех. Но если грех так тягостен Ему, Зачем ОН сам их создал разнополыми И поселил потом в Эдеме голыми? Я не шучу, а просто не пойму. А яблоко в зелено-райской куще? Миф про него — наивней, чем дитя. Ведь ОН же всеблагой и всемогущий, Все знающий вперед и вездесущий И мог все зло предотвратить шутя. И вновь и вновь я с жаром повторяю, Что здесь кощунства не было и нет. Ведь я мечтал и до сих пор мечтаю Поверить сердцем в негасимый свет. Мне говорят: — Не рвись быть слишком умным, Пей веру из божественной реки. — Но как, скажите, веровать бездумно? И можно ль верить смыслу вопреки? Ведь если это правда, что вокруг Все происходит по Господней воле, Тогда откуда в мире столько мук И столько горя в человечьей доле? Когда нас всех военный смерч хлестал, И люди кров и головы теряли, И гибли дети в том жестоком шквале, А ОН все видел? Знал и позволял? Ведь «Волос просто так не упадет…» А тут-то разве мелочь? Разве волос? Сама земля порой кричала в голос И корчился от муки небосвод. Слова, что это — кара за грехи, Кого всерьез, скажите, убедили? Ну хорошо, пусть взрослые плохи, Хоть и средь них есть честны и тихи, А дети? Чем же дети нагрешили? Кто допускал к насилью палачей? В чью пользу было дьявольское сальдо, Когда сжигали заживо детей В печах Треблиики или Бухенвальда?! И я готов, сто раз готов припасть К ногам того мудрейшего святого, Кто объяснит мне честно и толково, Как понимать Божественную власть? Любовь небес и — мука человечья. Зло попирает грубо благодать. Ведь тут же явно есть противоречье, Ну как его осмыслить и понять? Да вот хоть я. Что совершал я прежде? Какие были у меня грехи? Учился, дрался, сочинял стихи, Порой курил с ребятами в подъезде. Когда ж потом в трагическую дату Фашизм занес над Родиною меч, Я честно встал, чтоб это зло пресечь, И в этом был священный долг солдата. А если так, и без Всевышней воли И волос с головы не упадет, За что тогда в тот беспощадный год Была дана мне вот такая доля? Свалиться в двадцать в черные лишенья, А в небе — все спокойны и глухи, Скажите, за какие преступленья? И за какие смертные грехи?! Да, раз выходит, что без Высшей воли Не упадет и волос с головы, То тут права одна лишь мысль, увы, Одна из двух. Одна из двух, не боле: ОН добр, но слаб и словно бы воздушен И защитить не в силах никого. Или жесток, суров и равнодушен, И уповать нелепо на Него! Я в Бога так уверовать мечтаю И до сих пор надежду берегу. Но там, где суть вещей не понимаю, — Бездумно верить просто не могу. И если с сердца кто-то снимет гири И обрету я мир и тишину, Я стану самым верующим в мире И с веры той вовеки не сверну!