Что такое счастье. Избранное

Домовой

Былому конец! Электронный век! Век плазмы и атомных вездеходов! Давно, нефтяных устрашась разводов, Русалки уплыли из шумных рек. Зачем теперь мифы и чудеса?! Кругом телевизоры, пылесосы, И вот домовые, лишившись спроса, По слухам, ушли из домов в леса. А город строился, обновлялся: Все печи — долой и старье — долой! И вот наконец у трубы остался Последний в городе домовой. Средь старых ящиков и картонок, Кудлатый, с бородкою на плече, Сидел он, кроха, на кирпиче И плакал тихонечко, как котенок. Потом прощально провел черту, Медленно встал и полез на крышу. Уселся верхом на коньке, повыше, И с грустью уставился в темноту. Вздохнул обиженно и сердито И тут увидел мое окно, Которое было освещено, А форточка настежь была открыта. Пускай всего ему не суметь, Но в кое-каких он силен науках, И в форточку комнатную влететь — Ему это плевая, в общем, штука! И вот, умостясь на моем столе, Спросил он, сквозь космы тараща глазки: — Ты веришь, поэт, в чудеса и сказки? — Еще бы! На то я и на земле. — Ну то-то, спасибо, хоть есть поэты. А то ведь и слова не услыхать. Грохочут моторы, ревут ракеты, Того и гляди, что от техники этой И сам, как машина, начнешь рычать! Не жизнь, а бездомная ерунда: Ни поволшебничать, ни приютиться, С горя нельзя даже удавиться, Мы же — бессмертные. Вот беда! — Простите, — сказал я, — чем так вот маяться, Нельзя ли на отдых! Ведь вы уж дед! — Э, милый! Кто с этим сейчас считается?! У нас на пенсию полагается Не раньше, чем после трех тысяч лет. Где вечно сидел домовой? В тепле. А тут вот изволь наниматься лешим, Чтоб выть, словно филин, в пустом дупле Да ведьм непотребностью всякой тешить. То мокни всю ночь на сучке в грозу, То прыгай в мороз под еловой шапкой. — И крякнув, он бурой мохнатой лапкой Сурово смахнул со щеки слезу. — Ведь я бы сгодился еще, гляди. А жить хоть за шкафом могу, хоть в валенке. — И был он такой огорченно-маленький, Что просто душа занялась в груди. — Да, да! — закричал я. — Я вас прошу! И будьте хранителем ярких красок. Да я же без вас ни волшебных сказок, Ни песен душевных не напишу! Он важно сказал, просияв: — Идет! — Затем, бородою взмахнув, как шарфом, Взлетел и исчез, растворясь, за шкафом. И все! И теперь у меня живет.

Про будущую старость

(Шутка)

Гоня хандру повсюду То шуткой, то пинком, Я, и состарясь, буду Веселым стариком. Не стану по приказу Тощать среди диет, А буду лопать сразу По множеству котлет! Всегда по строгой мере Пить соки. А тайком, Смеясь, вздымать фужеры С армянским коньяком! На молодость не стану Завистливо рычать, А музыку достану И буду с нею рьяно Ночь за полночь гулять! Влюбленность же встречая, Не буду стрекозлить, Ну мне ли, ум теряя, Наивность обольщая, Посмешищем-то быть?! К чему мне мелочиться, Дробясь, как Дон Жуан, Ведь если уж разбиться, То вдрызг, как говорится, О дьявольский роман! С трагедией бездонной, Скандалами родни, Со «стружкою» месткомной И с кучей незаконной Горластой ребятни! И, может, я не скрою, Вот тут придет за мной Старушечка с косою: — Пойдем-ка, брат, со мною, Бездельник озорной! На скидки не надейся, Суров мой вечный плен. Поди-ка вот, посмейся, Как прежде, старый хрен! — Но там, где нету света, Придется ей забыть Про кофе и газеты. Не так-то просто это — Меня угомонить. Ну что мне мрак и стужа? Как будто в первый раз! Да я еще похуже Отведывал подчас! И разве же я струшу Порадовать порой Умолкнувшие души Беседою живой?! Уж будет ей потеха, Когда из темноты Начнут трястись от смеха Надгробья и кусты. Старуха взвоет малость И брякнет кулаком: — На кой я черт связалась С подобным чудаком! Откуда взять решенье. Взмахнуть косой, грозя? Но дважды, к сожаленью, Убить уже нельзя… — Но бабка крикнет: — Это Нам даже ни к чему! — Зажжет мне хвост кометой И вышвырнет с планеты В космическую тьму. — Вернуться не надейся. Возмездье — первый сорт! А ну теперь посмейся, Как прежде, старый черт! — Но и во тьме бездонной Я стану воевать. Ведь я неугомонный, Невзгодами крещенный, Так мне ли унывать?! Друзья! Потомки! Где бы Вам ни пришлось порой Смотреть в ночное небо Над вашей головой, Вглядитесь осторожно В светлеющий восток И, как это ни сложно, Увидите, возможно, Мигнувший огонек. Хоть маленький, но ясный, Упрямый и живой, В веселье — буйно-красный, В мечтанье — голубой. Прошу меня заране В тщеславье не винить, То не звезды сиянье, А кроха мирозданья, Ну как и должно быть! Мигнет он и ракетой Толкнется к вам в сердца. И скажет вам, что нету Для радости и света Ни края, ни конца. И что, не остывая, Сквозь тьму и бездну лет, Душа моя живая Вам шлет, не унывая, Свой дружеский привет!