Страница 12 из 57
Чудачка
Одни называют ее «чудачкой» И пальцем на лоб — за спиной, тайком, Другие — «принцессою» и «гордячкой», А третьи просто — «синим чулком». Птицы и те попарно летают, Душа стремится к душе живой. Ребята подруг из кино провожают, А эта одна убегает домой. Зимы и весны цепочкой пестрой Мчатся, бегут за звеном звено… Подруги, порой невзрачные просто, Смотришь, замуж вышли давно. Вокруг твердят ей: «Пора решаться, Мужчины не будут ведь ждать, учти!» Недолго и в девах вот так остаться! Дело-то катится к тридцати… Неужто не нравился даже никто? — Посмотрит мечтательными глазами: — Нравиться — нравились. Ну и что? — И удивленно пожмет плечами. Какой же любви она ждет, какой? Ей хочется крикнуть: «Любви-звездопада! Красивой-красивой! Большой-большой! А если я в жизни не встречу такой, Тогда мне совсем никакой не надо!»Девушка и лесовик (Сказка)
На старой осине в глуши лесной Жил леший, глазастый и волосатый. Для лешего был он еще молодой — Лет триста, не больше. Совсем незлой, Задумчивый, тихий и неженатый. Однажды у Черных болот в лощине Увидел он девушку над ручьем, Красивую, с полной грибной корзиной И в ярком платьице городском. Видать, заблудилась. Стоит и плачет. И леший вдруг словно затосковал… Ну как ее выручить? Вот задача! Он спрыгнул с сучка и, уже не прячась, Склонился пред девушкой и сказал: — Не плачь! Ты меня красотой смутила. Ты — радость! И я тебе помогу! — Девушка вздрогнула, отскочила, Но вслушалась в речи и вдруг решила: «Ладно. Успею еще. Убегу!» А тот протянул ей в косматых лапах Букет из фиалок и хризантем. И так был прекрасен их свежий запах, Что страх у девчонки пропал совсем… Свиданья у девушки в жизни были. Но если по-честному говорить, То, в общем, ей редко цветы дарили И радостей мало преподносили, Больше надеялись получить. А леший промолвил: — Таких обаятельных Глаз я нигде еще не встречал! — И дальше, смутив уже окончательно, Тихо ей руку поцеловал. Из мха и соломки он сплел ей шляпу. Был ласков, приветливо улыбался. И хоть и не руки имел, а лапы, Но даже «облапить» и не пытался. И, глядя восторженно и тревожно, Он вдруг на секунду наморщил нос И, сделав гирлянду из алых роз, Повесил ей на плечи осторожно. Донес ей грибы, через лес провожая, В трудных местах впереди идя, Каждую веточку отгибая, Каждую ямочку обходя. Прощаясь у вырубки обгоревшей, Он грустно потупился, пряча вздох. А та вдруг подумала: «Леший, леший, А вроде, пожалуй, не так и плох!» И, пряча смущенье в букет, красавица Вдруг тихо промолвила на ходу: — Мне лес этот, знаете, очень нравится, Наверно, я завтра опять приду! Мужчины, встревожьтесь! Ну кто ж не знает, Что женщина, с нежной своей душой, Сто тысяч грехов нам простит порой, Простит, может, даже ночной разбой! Но вот невнимания не прощает… Вернемся же к рыцарству в добрый час И к ласке, которую мы забыли, Чтоб милые наши порой от нас Не начали бегать к нечистой силе!Лунный вечер
Закат хрустально-алый мост Над речкой воздвигает, И вверх в сопровождение звезд Луна, поднявшись в полный рост, Торжественно шагает. Ей все принадлежат сердца И замки на планете, А у тебя же ни дворца, И, кроме одного певца, Нет никого на свете. Но это, право, не беда, Взвей гордость, словно стяг, Один, он тоже иногда Уж не такой пустяк! Готов я верить и любить, О бедах не трубя. Одно не знаю: как мне быть? Какую песню сочинить, Достойную тебя? Твои слова, улыбки, взгляд Я в сердце собирал, И, встреться мы лет сто назад, Я так бы написал: Всегда поэзии полна, То холодна, то страстна, Ты — как полночная луна Таинственно-прекрасна! А впрочем, и средь наших дней Горит живая сила: И горделиво-светлой ей Ты, с строгой скромностью своей, Навряд ли б уступила. Ведь гордо-чистая луна Средь всех других планет Одной лишь стороной видна, Другой как словно нет. А та, другая, для кого, Где все темно и строго? Для неба или для того, Кто всех дороже. Для него — Сверхдруга или бога! Луна одна и ты — одна. И знаю я: твой взгляд, Твоя дневная сторона И звездно-тайная страна Лишь мне принадлежат! И так как в верности своей Ты, как луна, тверда, Живи ж средь песен и людей И ныне, и всегда! А если вечность обойдет Капризно стороною И бабка старая придет С железною клюкою, Ну что ж, не нам белеть, как снег! Мир вечен — как замечено. Как горы, как движенье рек. В моих стихах тебе навек Бессмертье обеспечено!