Страница 11 из 57
Эдельвейс
(Лирическая баллада)
Ботаник, вернувшийся с южных широт, С жаром рассказывал нам О редких растениях горных высот, Взбегающих к облакам. Стоят они гордо, хрустально чисты, Как светлые шапки снегов. Дети отчаянной высоты И дикого пенья ветров. В ладонях ботаника — жгучая синь, Слепящее солнце и вечная стынь Качаются важно, сурово. Мелькают названья — сплошная латынь — Одно непонятней другого. В конце же сказал он: — А вот эдельвейс, Царящий почти в облаках. За ним был предпринят рискованный рейс, И вот он в моих руках! Взгляните: он блещет, как горный снег, Но то не просто цветок. О нем легенду за веком век Древний хранит Восток. Это волшебник. Цветок-талисман. Кто завладеет им, Легко разрушит любой обман И будет от бед храним. А главное, этот цветок таит Сладкий и жаркий плен: Тот, кто подруге его вручит, Сердце возьмет взамен. Он кончил, добавив шутливо: — Ну вот, Наука сие отрицает, Но если легенда веками живет, То все-таки кто его знает?.. Ботаника хлопали по плечам, От шуток гудел кабинет: — Теперь хоть экзамен сдавай по цветам! Да ты не ученый — поэт! А я все думал под гул и смех: Что скажет сейчас она? Та, что красивей и тоньше всех, Но так всегда холодна. Так холодна, что не знаю я, Счастье мне то иль беда? Вот улыбнулась: — Это, друзья, Мило, но ерунда… В ночи над садами звезды зажглись, А в речке темным-темно… Толкаются звезды и, падая вниз, С шипеньем идут на дно. Ветер метет тополиный снег, Мятой пахнет бурьян… Конечно же, глупо: атомный век — И вдруг цветок-талисман! Пусть так! А любовь? Ведь ее порой Без чуда не обрести! И разве есть ученый такой, Чтоб к сердцу открыл пути?! Цветок эдельвейс… Щемящая грусть… Легенда… Седой Восток… А что, если вдруг возьму и вернусь И выпрошу тот цветок?! Высмеян буду? Согласен. Пусть. Любой ценой получу! Не верит? Не надо! Но я вернусь И ей тот цветок вручу. Смелее! Вот дом его… Поворот… Гашу огонек окурка, И вдруг навстречу мне из ворот Стремительная фигурка. Увидела, вспыхнула радостью: — Ты! Есть, значит, тайная сила. Ты знаешь, он яростно любит цветы, Но я смогла, упросила… Сейчас все поймешь… Я не против чудес, Нет, я не то говорю… — И вдруг протянула мне эдельвейс! — Вот… Принимай… Дарю! Звездами вспыхнули небеса, Ночь в заревом огне… Люди, есть на земле чудеса! Люди, поверьте мне!Двадцатый век
Ревет в турбинах мощь былинных рек, Ракеты, кванты, электромышленье… Вокруг меня гудит двадцатый век, В груди моей стучит его биенье. И, если я понадоблюсь потом Кому-то вдруг на миг или навеки, Меня ищите не в каком ином, А пусть в нелегком, пусть в пороховом, Но именно в моем двадцатом веке. Ведь он, мой век, и радио открыл, И в космос взмыл быстрее ураганов, Кино придумал, атом расщепил И засветил глаза телеэкранов. Он видел и свободу и лишенья, Свалил фашизм в пожаре грозовом. И верю я, что именно о нем Потомки наши вспомнят с уваженьем. За этот век, за то, чтоб день его Все ярче и добрее разгорался, Я не жалел на свете ничего И даже перед смертью не сгибался! И, горячо шагая по планете, Я полон дружбы к веку моему. Ведь как-никак назначено ему, Вот именно, и больше никому, Второе завершить тысячелетье. Имеет в жизни каждый человек И адрес свой, и временные даты. Даны судьбой и мне координаты: «СССР. Москва. Двадцатый век». И мне иного адреса не надо. Не знаю, как и много ль я свершил? Но если я хоть что-то заслужил, То вот чего б я пожелал в награду: Я честно жил всегда на белом свете, Так разреши, судьба, мне дошагать До новогодней смены двух столетий, Да что столетий — двух тысячелетий, И тот рассвет торжественный обнять! Я представляю, как все это будет: Салют в пять солнц, как огненный венец, Пять миллионов грохнувших орудий И пять мильярдов вспыхнувших сердец! Судьба моя, пускай дороги круты, Не обрывай досрочно этот путь. Позволь мне ветра звездного глотнуть И чрез границу руку протянуть Из века в век хотя бы на минуту! И в тишине услышать самому Грядущей эры поступь на рассвете, И стиснуть руку дружески ему — Веселому потомку моему, Что будет жить в ином тысячелетье. А если все же мне не суждено Шагнуть на эту сказочную кромку, Ну что ж, я песней постучусь в окно. Пусть эти строки будут все равно Моим рукопожатием потомку!