Страница 15 из 27
Так и прожил Фаат все то бесконечно долгое время, которое отпущено богам, постепенно исчерпывая созданные ранее причины своего благополучия и не сотворив новых. Поэтому в очередной жизни родился уже в мире асуров. Там он больше других поддался зависти к богам, и часто первым начинал подговаривать своих собратьев напасть на верхний мир. А хорошего опять ничего не сделал. Поэтому, прожив отпущенный полубогу век, переродился собакой. Хозяин вырастил щенка и стал приучать пасти стадо овец. Но тот, кого когда-то звали Фаатом, не желал выполнять этих обязанностей, а только целыми днями спал. Овцы разбегались, хозяин сердился. Как-то раз он решил силой заставить пса работать и замахнулся на него плёткой. Но пёс, не позволив себя ударить, укусил его за руку. Хозяин прогнал его со двора. Так что свой собачий век бывший Фаат доживал, как дикий зверь, питаясь добычей, которую мог изловить. Снова он прожил свой срок, не сделав никому добра. И в очередном своём рождении стал червяком.
Может, все бесчисленные следующие жизни бывший Фаат так и провёл бы в виде червяка. Ведь такому существу довольно трудно совершать хорошие поступки, которые создали бы причины для более благоприятного воплощения. Но, как оказалось, всё-таки не невозможно. Однажды на дерево, в ветке которого прогрыз себе норку червяк, села птица и грустно зачирикала:
- Нечего есть, ничего не могу найти для моих птенцов, никакой еды.
Червю стало жалко птенцов, и он выполз из своей норки, чтобы птица его заметила. И она заметила, тут же схватила, понесла в своё гнездо и накормила птенцов. Такой самоотверженный поступок ради других сразу создал причину для хорошего перерождения, и в новой жизни Фаат стал человеком.
7. Надоедливый дух
- Снова причины, - вздохнул Денис. - Мне уж и Авалокитешвара, и Манджушри про эти причины рассказывали. Манджушри говорил ещё про дом. То есть, про то, что целый мир - это как дом, который строят жители другого мира, существовавшего до него...
- Всё верно, - подтвердил Самантабхадра. - И, как видишь, не только все мы вместе своими поступками строим будущий мир-"дом", но и каждый из нас в отдельности строит свою будущую жизнь. Да и настоящую тоже.
- Как это?
- Если ты съешь много-много мороженого или, например, зимой пойдёшь гулять в лёгкой куртке, что, скорее всего, произойдёт?
- Заболею, наверное.
Последняя простуда приключилась с Денисом как раз после трёх порций мороженого.
- Вот так всё и происходит. Причины и условия - твоё действие и некоторые другие обстоятельства, и - результаты.
- А какие ещё обстоятельства? Микробы? - Денис знал, что простуда бывает не только от холода, но и от микробов.
- Да, например, микробы, - кивнул Самантабхадра. - Какие-то условия зависят от нас, какие-то - нет. Например, одеться ты можешь и потеплее, но микробы существуют независимо от того, хочешь ты этого или нет.
Ну, случай с простудой - это совсем не сложно. Но есть ведь много другого, куда как посложнее...
- Мне вот про перерождение интересно, - не удержался от давно интересовавшего его вопроса Денис. - Получается, каждый человек - ну или каждое существо - всё время, бесконечное число раз, заново рождается? Вот я в виде человека, вот в виде бога, а вот... в виде червяка - хотя, конечно, не очень приятно было бы...
- Не совсем так, - поправил бодхисаттва. - Сейчас ты чувствуешь себя собой, Денисом, человеком, учеником школы, сыном твоей мамы - да мало ли кем ещё. Но в следующую жизнь перейдёт не всё это вместе, не все эти ощущения и представления про "себя", про "я". Только твой ум.
- Мысли? - уточнил Денис.
- Нет, - покачал головой бодхисаттва. - Мысли заполняют ум, но они - не сам ум. Ум - это то, что их осознаёт.
- Трудно, - пожаловался Денис.
- Но ты же пробовал медитировать вместе с мамой? Помнишь, как она учила? Наблюдай мысли, но не хватайся за них. И бывало ведь так, что долго-долго не приходила никакая мысль?
- Бывало...
- Но ум-то даже в это время, когда нет мыслей, оставался там, где он есть.
Денис инстинктивно потрогал свою голову, словно пытаясь убедиться, что ум и теперь "там, где он есть". Самантабхадра рассмеялся.
- А вы откуда знаете про мою маму, что она меня медитировать учила? - запоздало удивился Денис. Но тут же сам себе ответил: - Ну да, бодхисаттвы всё-всё на свете знают. Или почти всё...
Это "почти" Денис произнёс потому, что вспомнил про Авалокитешвару и его обет, который он не знает, как выполнить.
- Всё-таки непонятно, Самантабхадра, как это ум человека может превратиться в ум газели, а то и червяка... Или и тут в каких-то причинах и условиях дело?
- Вот именно. Ум - это не что-то неизменное. Он каждое мгновение меняется под влиянием разных условий, а уж переходя из одного существования в следующее тем более способен совсем измениться. Например, человек может прожить жизнь, ничего не желая знать о том, что не нужно обманывать других и брать чужие вещи.
- По-моему, все знают, что это плохо.
- Да. Но многие пренебрегают знаниями и совершают такие поступки - а это всё равно как если бы они ничего не знали. Вот такие люди могут переродиться в виде животных. Это не значит, конечно, что животные - плохие. Животных, кем бы они ни были прежде, по человеческим меркам судить нельзя.
- Точно, - согласился Денис.
"Эх, лучше бы ещё посидеть с Самантабхадрой, поговорить про разное..." - мелькнуло у него в голове. Да уж, гораздо лучше, чем отправляться дальше. Потому что следующий мир - это мир духов. И, сказать по правде, Денису не очень туда хотелось.
Но он напомнил себе, что трусить стыдно. Охотника Тенга он, конечно, порядком испугался - но охотник с его намерением превратить Дениса в слугу был пострашнее всяких там духов.
И Денис смело спросил Самантабхадру, как ему попасть в мир претов. Преты - так по-другому духов называют.
- Нам с Астином сейчас нужно объехать окрестности и посмотреть, кому ещё из зверей нужна помощь. Так что в мир духов тебя проводит кое-кто другой. Но мы отвезём тебя к нему, - пообещал бодхисаттва.
И Денис снова отправился в верховое путешествие, только на этот раз не на льве, а на слоне. "Взлетать" на слоновью спину как Саманатабхадра он не умел, поэтому Астину пришлось опуститься на колени, да ещё приподнять Дениса хоботом. Так он благополучно оказался в седле. Размером оно было куда больше "львиного" сидения Манджушри, Самантабхадре и Денису обоим хватило места.
Сидеть на слоне оказалось всё равно что на небольшом холме.
Астин тронулся в путь. Денис на всякий случай обеими руками уцепился за "цветочные лепестки", которые окружали сидение. Но, немного освоившись с ритмом ходьбы, держался уже только одной. А другой потянулся, похлопал Астина по боку:
- Вот, сначала я тебя носил, а теперь ты меня. Я больше на тебя не обижаюсь, Астин.
В ответ слон тихонько затрубил, в своём настоящем, большом виде упорно не желая разговаривать.
- Охотник, наверное, вернётся, чтобы опять замаскировать эту яму и превратить в ловушку, - вслух подумал Денис.
- Скорее всего, - подтвердил бодхисаттва. - И даже если мы завалим её большим камнем, он сделает новую.
- Это грустно, - вздохнул Денис.
- Но так уж есть.
Начало темнеть. Денис сперва решил, наступает вечер, ведь в его мире вечер уже точно должен был прийти. Но, оглянувшись, увидел, что часть долины, по которой они ехали, осталась светлой. Как же так? Где-то вечер наступает, а где-то нет? Или тут дело в чём-то другом? Ну конечно, в другом!
- Самантабхадра, мы приближаемся к миру духов?
- Да, - подтвердил бодхисаттва и указал вперёд: - видишь, там горит костёр?
Денис кивнул, хотя видел не костёр, а только крошечную оранжевую искорку.