Страница 152 из 154
Чтение же в безмолвии, хотя оно само по себе и полезно, и в иное время кто-то пожелает получить в нем прохладу отдохновения, обращает ум в смятение, как ничто иное, и склоняет к рассеянности. Поэтому его следует сильно сокращать, пусть даже это и подходит для хранящего безмолвие.
Созерцающий подвижник непрерывно сидит на низкой скамье или на одре. Он созерцает, подобно Ангелам, и хранит молчание. И совершенное видение присоединяется к нему Духом, вместе с Которым он созерцает, а можно добавить, и обоживается, Святитель Григорий Богослов сказал, что такое безмолвие является и боготворящим.
Заметь, что через огонь распознается боговидное действие энергии Божественного Духа. Так пророк Илия переселяется из этой жизни к Богу на огненной колеснице, и тот же образ сохраняется у апостолов, когда они увидели, что в них вселился Дух. Они ощутили сильный ветер, потом словно языки огненные, затем Он наполнил их Собой. Однако это снизошло на них со столь великими бдениями и тяготами, и по прошествии длительного времени! Столь нелегка добродетель и требует великого упорства, терпения и неослабевающего стремления к цели.
Бог сотворил человека без помыслов, вложив в него дар все постигать сердцем. Бесы нашли доступ к его душе, соблазнив ее земным знанием и помыслами о вещах мира сего. Поэтому первое дело для души — изгнать гордые помышления и обрести благодать для свободного постижения в Духе Святом Творца видимых и невидимых.
Когда очистившаяся душа принимает венец Божественной славы, безначальный и вечный, украшенный вышеприродной благодатью и бесконечно блистающий, то, достигнув несложности, она в простоте вступает в единовидное созерцание Бога, сверхсветлое и неизъяснимое. И так, через непорочное, то есть соединяющее с Богом, единение душа становится вместилищем чистоты и сокровищницей всякого освящения, совершенно не имея ни пятна, ни скверны.
Те, кто неизреченно и таинственно соединились со Христом через явную силу и энергию Святого Духа, обретают себя в Господе, вступив в нерукотворенную скинию, во Святая святых, куда словно Предтеча для нас первым телесно вступил Христос, Который потом явственно вселяется в души богоносцев, становясь их Женихом и близким другом.
Единство Святой Троицы невообразимо, а нераздельность Ее непредставима ограниченному уму. Ни в чем не давай опору мысли, пусть она исчезнет. Ведь истинная жизнь не в мысли, а в благодати. Не думай дурно ни о чем, даже о делах лукавого, но не подражай ему в гордыне, хитрости и ненависти. Когда ум взволнован и расстроен, то возможны уловки лукавого. Будь постоянно собран и бдителен.
Пока в уме нет мыслей о вещах, всюду видишь Христа. Не ломай себе голову над тем — спасешься или не спасешься, отсеки раз и навсегда эти помыслы, и войдешь в мир благодати, безмолвия и тишины Христовой. Непрестанная молитва есть изгнание из души лукавого. Преобразив ее благодатью, побеждают всю армию искусителя на зло. Души, обманутые неуемным воображением, привязываются к его мысленным созданиям, от которых потом очень трудно избавиться. Если наше тело и помыслы определяют все наше существование, то конец у подобных понятий — смерть телесная и душевная. Если наш ум, или сознание, стяжавшее благодать, определяет все наше бытие, оно целиком становится обителью Пресвятой Троицы. Сознание — это пребывание ума со знанием истины, и ни что другое.
На внешнем уровне Церковь является объединением истинно верующих, но на внутреннем уровне — это великая благодатная сила Божественной любви, которую никогда не одолеют врата ада. Великая благодать приходит к тем, кто стремится спасти не только себя, но и жить ради спасения других. Тот, кто ограничивается собственным спасением, никогда не подойдет близко к истине, в которой все мы едины в любви, по подобию и образу Святой Троицы.
Святой — это тот, кто обменивает свое блаженство благодати на страдания и боль других людей. Для глубокого созерцания необходимо иметь совершенное отречение, поскольку тело, чувства и ум пытаются вновь и вновь привязать нас к миру. С одной стороны, мы в послушании преданно держимся за опытного в безмолвии старца и так получаем через него благодать и силу созерцания. С другой стороны, поскольку сам старец пребывает в неисходном созерцании, мы полностью объединяемся с ним во Христе через Святого Духа.
Когда наш ум не загрязнен никакими представлениями и измышлениями, мы обретаем состояние священного созерцания, свободного от рассудочного мышления, и тогда в преображенном духе начинает сиять непрерывная, неизменная, явственно зримая живая благодать, свободная от мыслей. Именно так сохраняется непрерывность вселения в нас Божественной благодати, не отвлекаемой и устойчивой.
Когда мы находимся в священном созерцании, которое превыше сонливости или перевозбужденности, в нас рождается неотмирная благодать в совершенном смирении и кротости Святого Духа. После этого созерцатель продолжает пребывать в изумлении и восхищении, в полностью преображенном духе, не впадая заново в рабство помышлений. Окончательно, при должном усердии и внимании, это созерцательное состояние духа сохраняется и после созерцания, и наша душа достигает совершенного обожения во Святом Духе.
Для духовного практика не существует смерти, поскольку для него смерть — это избавление от мытарств земной жизни и обретение святости в единении со Христом. Такие зрелые души оставляют без сожаления эту земную юдоль скорби с улыбкой на лице. Если ты не возьмешь на себя страдания ближних, не только никогда не увидишь Христа, но не обретешь даже непрестанной молитвы. Себялюбие низвергает в ад и есть истинная смерть. Любовь к ближним возводит к Богу и становится вечной жизнью во Святом Духе.
Спасение не приобретается ни в лесу, ни в городе, ни в монастыре, ни в пещере. Оно вырастает в смиренном молчащем сердце как плод постижения истины под покровом особой милости Божией. Как стяжать такую милость? Это глубоко сокровенные отношения преданной души и человеколюбия Божия, в которые вводит старец послушного ученика. Свеча от свечи загорается не постепенно, а вспыхивает сразу. Так и постижение Истины — Христа возникает сразу и мгновенно. Но на усвоение этого Божественного Откровения требуется время, которое зависит от преданности и способности души к пребыванию в этой самораспятости.
Созерцатель созерцает единовидно и боговидно. Он вовсе не испытывает нужды в каком-либо чтении ради того, чтобы узнать что-то, чего бы он не узнал вскоре, или научиться чему-то, в чем у него не было бы опыта. Помазание, совершаемое от Духа, само обучает всему тех, кто принял это помазание и сберегает его в себе неизменным. И то, чему оно их учит, во всем истинно и никогда не обманывает. Поэтому созерцатели не имеют нужды, чтобы кто-то их обучал, когда с ними обитает благодать.
Все же читать труды святых отцов следует ради утешения, для отдыха и восстановления сил в повседневных делах, а также для удостоверения с отцами полученного духовного опыта. Пусть это будут богословские труды, ибо лишь они подобают состоянию созерцания и видения, но не расхожие истории. Душа имеет в себе все то, что достаточно для созерцания; имеет ум, чтобы вести его к созерцательной практике.
Следует сказать, что демоны исполнены наглости и действуют, не размышляя и не задумываясь. „Если не пройдешь через огонь и воду, восходя от внутренних искушений — дерзких и самонадеянных помыслов, и от внешних искушений — гордости и самодовольства, через славу и бесчестие, если не совершишь плавание по житейскому морю скорби любым способом, как угодно, как в изнеможении и бедствии, так и во здравии и легкости, и не услышишь в себе приговор смерти, отчаявшись в самой этой жизни, и не внидешь в созерцание и отдохновение в Духе Святом, то даже и не думай заслуженно узреть в себе воистину чистое единение со Мной!“ — как бы разъясняет Господь.
Ибо Я пришел ради нового счастливого блаженства рода вашего, ради унаследования вами вещей вышеприродных, и Я же пришел меч возносить в вас, а вовсе не покой вам дать, покой мира сего, но меч, конечно, умопостигаемый, то есть свободный выбор воли, восстающей против желаний плоти, путем рассечения отделяющей лучшую часть разума от худшей. Как только через Божественные и духовные совершенствования и восхождения горе душа войдет в меру полного возраста Христова, для нее уже не будет никакой вынужденной необходимости ни в противодействии, ни в разделениях через рассечение разума».