Страница 85 из 117
Нравственность и демократия
Альтернативой авторитарному государству является демократия. Причем для решения тех же проблем демократия обходится без представлений о необходимости предварительного формирования полноценного мышления, априорно полагая разумность всех людей имманентной и необсуждаемой природной данностью. Демократия считает, что каждый имеет право на собственное мнение вне зависимости от его адекватности и влияния на поведение людей, потому что мышления якобы являются изначально совершенными, самодостаточными и, следовательно, равноправными, и поэтому вмешательство недопустимо (отсюда и пресловутая «свобода слова»!), а власть формально формируется только в результате всенародного демократического волеизъявления. Из этого следует, что появление «инопланетян» у власти сверхмаловероятно, потому что «волеизъявлять» люди могут только по поводу чего-то им понятного, привычного или вызывающего доверие, а идеи «инопланетян» они воспримут, как оскорбительную для себя чью-то придурь, потому что будут убеждены в природном совершенстве своего мышления, его априорной полноценности и никогда не отдадут им свои голоса. Но тогда сразу возникает противоречие и неизбежно появление двойных стандартов: с одной стороны все мнения-решения-желания равноправны, потому что порождены вроде бы совершенными и равноправными мышлениями, но одновременно нельзя оставлять за этими же людьми право выбора: воплощать или не воплощать свои мнения-желания в практику! Очевидно, что далеко не любое субъективное мнение-желание безобидно для других людей, для общественного благополучия и для стабильности общества в целом, и поэтому демократия, как и любая другая общественная система, не может допустить практического воплощения якобы равноправных мнений, потому что отсутствие объективного критерия приведет к неуправляемому хаосу со всеми вытекающими последствиями. Причем соображения нравственности, как однозначно не формализуемые, в расчет вообще не принимаются. И тогда на помощь в этой безвыходной ситуации приходит демократическая запретительная законодательная система, суть которой выражается общеизвестным принципом: «разрешено все, что не запрещено законом»! Т.е. если однозначно «разрешено» или «запрещено», то любой произвол заведомо исключается, и нравственному выбору просто не остается места! Но при этом мало кто себе представляет, какое число регламентаций, правил, ограничений и запретов, касающихся всех без исключения сторон жизни, приходится вводить! [147] Добиться выполнения всех запретов и ограничений для обеспечения стабильности такого общества (о перспективе речи вообще не идет) можно только введением неумолимой и жесткой судебно-полицейской системы и максимальным зомбированием сознания, которое будет отдавать приказы поведению не в соответствии с нравственным выбором, а программой «запрещено – разрешено», полностью исключающей необходимость выбора, т.е. ...нравственности! Значит демократическое общество в принципе безнравственно, а все усиливающееся зомбирование сознания в перспективе неизбежно приведет к антиутопии! Примеров безнравственности демократического общества можно привести массу, и одним из ярких является так называемый «Закон о добром Самаритянине» (Good Samaritan Law), принятый в «цитадели демократии» - США. Закон так назван по аналогии с известной библейской притчей и суть его связана со следующим. Допустим, в автомобильной аварии пострадали люди, и проезжавшие мимо водители, движимые нравственными(!) человеческими чувствами, старались по мере сил помочь пострадавшим до прибытия скорой помощи. Но нравственное поведение оказалось опасным, потому что пострадавшие имели право потом подать в суд на желавших их спасти, если им показалось, что невольные спасатели нанесли дополнительный вред их здоровью! Например, у попавшего в аварию мог быть перелом или поврежден позвоночник и поэтому не совсем умелые усилия добровольных спасателей могли осложнить эти травмы. То, что попавшим в аварию может быть была спасена жизнь, а спасавшими двигали только высоконравственные соображения – никого не интересовало: закон об ответственности за причинение ущерба здоровью другого человека не допускал учета нравственных соображений, поэтому плати или иди в тюрьму! В итоге, чтобы не стать жертвой судебных исков, почти все перестали оказывать помощь пострадавшим (кроме специализированных медицинских бригад), и это привело к такому количеству фатальных исходов, что потребовалось принять специальный закон, тот самый Good Samaritan Law, в соответствии с которым запрещалось предъявлять судебные иски к людям – непрофессионалам, пытающимся оказать помощь! Но опять лишь конкретный запрет, а не общее требование обязательного учета нравственных соображений при вынесении вердикта!
Нравственность и мышление
Очевидно, что ни авторитаризм, ни уж тем более демократия, не могут сами по себе обеспечить построения на Земле гармоничного общества. Авторитаризм еще мог бы привести к успеху, но без «инопланетян» не обойтись, а демократия в современном виде может скатиться только в антиутопию. Объединить эти две системы, т.е. «смешать в одном флаконе» и построить что-то вроде «авторитарной демократии», осуществив давно обсуждаемую социальную конвергенцию – тоже не удастся. Это подобно попытке получения в одном сосуде устойчивой смеси из льда и кипятка – в конце концов либо все замерзнет, либо растает. Тем не менее, можно предположить, что продуктивным было бы не объединение систем, а организация совершенно новой общественной структуры, в которой были бы в основном использованы авторитарные и лишь некоторые демократические принципы (Подробнее некоторые детали организации этой структуры описаны в этой книге в разделе «Власть и мышление» главы «Олицетворение власти» Части 5 «Настоящее цивилизации») . Автор отдает себе отчет, что любая авторитарность остается пустым звуком, если она не опирается на реальную нерассуждающую силу. Поэтому в начале этого периода под силой может пониматься только сила, соответствующая традиционной реально существующей судебно-полицейской системе и мощным внутренним войскам. Однако, во главе этих сил будут уже полноценно мыслящие люди, назначенные членами этой структуры – Совета Мыслителей и только ему подчиняющиеся.
Последующие шаги так сформированной власти уже были бы предсказуемыми: ее неизбежным выводом стало бы убеждение, что единственным условием гармонизации жизни является только такое мышление, для которого нравственность поступков стала бы не просто целесообразной, но и естественной без преодоления каких-либо внутренних барьеров. А это значило бы, что надо начать с радикальной перестройки системы образования в систему формирования полноценного мышления. Перестраивать и с точки зрения содержания, и с точки зрения структуры. Потому что альтернативные варианты, не учитывающие роли мышления, даже не просматриваются, а любые шаги, которым не будет предшествовать формирование полноценного мышления, останутся безнадежно неэффективными. «Разруха не в клозетах, а в головах» - говорил булгаковский профессор Преображенский в «Собачьем сердце», причем эти слова наполнены гораздо более глубоким смыслом, чем имел ввиду М. Булгаков! Преодоление «гипноза самодостаточности собственной разумности» возможно только на пути постепенного и мирного «замещения» людей с традиционной психологией поколениями, мышление которых с раннего детства было бы сформировано полноценным. И уже обладая полноценным мышлением, и значит способностью совершать только нравственные поступки, люди сами придадут целесообразную и разумную форму как своему окружению, так и собственным взаимоотношениям. Поэтому и качество силы, на которую вначале будет опираться тоталитаризм исполнительной власти, также начнет менять свое качество, а постепенно сила станет и вообще не нужной.
Без риска показаться навязчивым, вынужден повторить: тип массового мышления – единственная и коренная причина системного кризиса цивилизации. Его радикальное преодоление, исключение в дальнейшем и построение нравственного и, следовательно, гармоничного общества, возможно только на пути предварительного формирования массового полноценного мышления.
147
147. Не случайно вводится местное (штат, округ и т.д.) лицензирование адвокатской деятельности, потому что знать все запреты и правила, действующие в нескольких штатах или стране в целом – нереально. Поэтому же в судейской практике используется похожий или уже бывший случай – прецедентное право. А высшим классом адвокатской работы считается не защита законности и справедливости, а способность к юридической казуистике и умение выкопать какой-нибудь старинный и официально не отмененный запрет.