Страница 31 из 117
В наследуемых голосовых связках речевого аппарата потенциально как бы заключено все мыслимое многообразие языков, голосов, интонаций, акцентов, звуков и т.д., хотя никаких конкретных звуков, слов, фраз и языков в них не запрограммировано. (Голосовые связки – «генератор закодированной информации»).
Внешнее воздействие создает уникальную конфигурацию мышц и их напряжений в речевом аппарате – «декодирующую структуру», благодаря которой голосовыми связками уже формируется конкретный звук из беспорядочно флюктуирующего потока воздуха. (Уникальная конфигурация мышц – фильтр, т.е. «декодирующая структура»).
Череда звуков, рожденная последовательно образующимися конфигурациями мышц, складывается в конкретное слово (из практически бесконечного разнообразия звуков, слов и языков, на которые способны голосовые связки). (Череда звуков рождает осмысленное слово - череда декодированных сигналов рождает сложное понятие).
Мышечная память может приводить к образованию уникальной конфигурации мышц и их напряжений уже в отсутствии внешнего раздражителя, а, следовательно, и к генерации осмысленного звука. (Мышечная память – аналог сохраняющихся фильтров, т.е. памяти в принятом смысле).
Таким образом, источником осмысленной речи является система, состоящая из наследуемого источника любых звуков - речевого аппарата, и ненаследуемых «декодирующих мышечных структур». Несмотря на отдаленность приведенной параллели, сразу можно продолжить аналогию с некоторыми наблюдаемыми свойствами разумности, отмеченными выше:
Отсутствие наследуемой разумности
отсутствие наследуемой связной речи и родного языка.
Необходимость разумности окружающих для появления разумности у младенца необходимость осмысленного языка у окружающих для формирования осмысленной речи новорожденного.
Ограниченность периода в детстве, когда системы мозга лабильны и способны к формированию нейронных декодирующих структур ограниченный период в детстве, когда мышцы речевого аппарата способны образовывать практически любые структуры и обеспечить появление осмысленной речи.
Появление в мышлении только тех представлений и понятий, которые есть у окружающих людей или соответствуют конкретному природному окружению появление только той системы звуков и только того языка, которым владеют окружающие люди.
Формирование в мышлении таких базовых понятий, которые впоследствии уже не могут быть уничтожены, каким бы ни был предмет мышления (это свойство мышления было названо интеллектуальным импринтингом) появление только таких устойчивых базовых интонаций, которые образуют уже не уничтожаемый акцент (общее в формировании мышечных структур) каким бы языком в будущем человек ни овладел.
Стереотипность мышления большинства людей, т.е. использование разумностью одинаковых смысловых блоков, привычных понятий и предметных ассоциаций стереотипность правил построения фраз, семантических сочетаний, речевых ассоциаций в языке. И т.д.
Аргументом в пользу предложенной схемы является и то, что она не предполагает причинных цепей бесконечной длины или тупиковой «закольцованности», которые невозможно сделать конечными или разорвать, не предположив в них какой-то мистической и сверхъестественной силы.
Все вышесказанное может принципиально объяснить появление в мозгу осмысленных сигналов, соответствующих любым внешним явлениям и образующих связанные последовательности, образы и т.д., но на вопрос что же дальше происходит с этими сигналами – ответа нет. Без восприятия речь останется безадресной, «вещью в себе», потому что никем не сможет быть воспринятой. Помочь может дальнейшая аналогия с этапом восприятия речи, когда наполненная смыслом последовательность звуков становится достоянием слушающего человека, благодаря слуховым рецепторам.
СЕНСОРНЫЙ ПРИНЦИП СОЗНАНИЯ
В последней фразе предшествующего раздела и заключена аналогия с гипотезой о сенсорном принципе сознания, суть которого сводится к утверждению, что «сознание – это специфическое чувство, ощущение», возникающее в особых рецепторах разумности под действием декодированных сигналов от генератора чистого шума. Одно ощущение = мысли о еде, другое ощущение = мысль об учебе, третье ощущение = мысль о свидании и т.д., подобно тому, как в слуховых рецепторах возникают разные ощущения от разных звуков. Сознание было всегда ошибочно выделено из всех других сенсорных систем организма, ему приписывалась особая уникальность и загадочность, а оно оказывается просто «физическим ощущением», подобным всем другим привычным чувствам человека! Несколько иначе образующееся и проявляющееся, но принципиально такое же, как все остальные. Несмотря на принципиальную простоту этого утверждения, автор чувствует непреодолимую трудность в возможности донести собственную догадку до сознания читателей, используя адекватную догадке терминологию, ...потому что этой терминологии нет! Ни в одном языке нет слов и понятий, отождествляющих или связывающих слова «сознание» и «чувство-ощущение». Тем не менее, ничего не остается, кроме повторения, что в определении: «сознание - это ощущение», слово «ощущение» употребляется в точности в том же смысле, какой оно имеет в приложении к традиционным органам чувств. Т.о. у человека не пять, а ШЕСТЬ органов чувств: зрение, слух, осязание, обоняние, вкус и ...сознание! Причем слово «сознание» можно заменить словами разумность, мышление, самосознание и т.д. – сути сенсорного принципа разумности это не поменяет. Т.е. сознание – это чувство, ощущение, порождаемое результирующим сигналом от внутреннего генератора, природно присущего организму, декодированного фильтрами, возникшими под влиянием внешних раздражителей, и регистрируемого затем «рецепторами разумности».
Общие свойства известных сенсорных систем: зрения, слуха, обоняния и т.д., справедливы и для сознания. Этим свойствам посвящена статья в журнале «Вестник РАН» [71]: «Сенсорные системы, или органы чувств... способны воспринимать и преобразовывать сигналы трех модальностей: электромагнитные поля в видимой (зрение) и инфракрасной (температурная чувствительность) областях спектра; механические возмущения - звуковые волны (слух), силу тяжести (гравитационная и вестибулярная чувствительность), механическое давление (осязание); химические сигналы - обнаружение веществ в жидкой фазе (вкус) и в газовой фазе (обоняние). ...Сенсорные системы организма удовлетворяют самым строгим информационным требованиям: с высокой точностью различают стимулы различных модальностей, воспринимают изменения силы стимула в широких диапазонах, обладают предельно высокой чувствительностью, которую только допускают законы физики и химии, и при этом способны регулировать свою чувствительность (адаптация)». К какой «модальности» относятся сигналы «органа чувств – разумность» на данном этапе не принципиально, хотя, вероятнее всего, они относятся к электромагнитным сигналам.
Насколько известно автору, других рациональных гипотез никем не предложено, поэтому говорить о достоинствах и пороках предлагаемого принципа можно только сравнивая его с самим собой и, конечно, с экспериментом. Безусловную пользу могли бы принести и поиски «компромата» для деталей и всей концепции в целом, которые помогли бы многое уточнить, видоизменить или опровергнуть.
ЕДИНСТВО ЗРЕНИЯ И СОЗНАНИЯ
Гипотеза о сенсорной природе сознания позволяет сделать еще один шаг, основанный на двух группах фактов, известных любому наблюдательному человеку, которые заставляют придти к выводу, что чувство-сознание и чувство-зрение - тесно связаны [72].
Первая группа наблюдений заключается в том, что мысли, размышления, воспоминания, мысленные монологи во сне или наяву и т.д. всегда(!) сопровождаются внутренним параллельным видеорядом! Складывается впечатление, что «чистое» сознание-мышление без какого-либо визуального ряда (силуэтов, теней, образов, символов, картинок, отрывочных кадров и т.п.), связанных с темой мышления, вообще невозможно, в том числе у слепых! Аналогично и на визуальный объект можно «смотреть, но не видеть», если он вообще не осознается. Т.е. и зрение без мышления невозможно.
71
71. С.Д. Варфоломеев, Ю.М. Евдокимов, М.А. Островский «Сенсорная биология, сенсорные технологии и создание новых органов чувств человека», Вестник российской академии наук, том 70, № 2, 2000 г., с. 99-108.
72
72. Автору неизвестны какие-либо корректные психологические эксперименты, достоверно подтверждающие или отвергающие это предположение. Хотя постановка таких экспериментов и получение достаточной статистики не представляют особой сложности. Поэтому все дальнейшие выводы покоятся, в основном, на самонаблюдениях и косвенных данных.