Хрен С Горы

-Ладно, Рами, пойдём, показывай убийц Итуру -- сказал я, и, обращаясь к сопровождающим меня воинам -- Заберите труп нашего товарища. Он заслужил достойного погребения и хорошей тризны.

-Вот этот, этот, этот и этот -- тоненький пальчик Солнцеликой и Духами Хранимой не был похож на коготь какого-нибудь демона из туземных сказаний или легенд, но тем, на ком останавливался погрызанный ноготок, он внушал ужас не меньший.

-Хорошо, тэми -- сказал я, глядя как бойцы Кано выдёргивают указанных Раминаганивой из кучки неблагонадёжных -- Сегодня был трудный день. Тебе следует отдохнуть. Пусть женщины из твоей свиты сопроводят тебя в твое жилище. А лучшие и самые верные из "пану макаки" будут охранять покой нашей покровительниц.

-Да, я очень устала -- согласилась со мной юная правительница.

Ну, вот и славненько: не зачем ребёнку смотреть на то, что сейчас здесь произойдёт.

"Слушайте все!" - многие из находящихся на платформе от моего крика вздрогнули - "Вчера здесь убили одного из "пану макаки". Причём не просто убили, но убивали его долго и мучительно. Потому я, Сонаваралинга, таки Хона и Вэя, пану олени братства пану макаки, говорю: те, кто сделал это, умрут также мучительно, как и наш брат Итуру". Я перевёл дыхание, старательно сдерживая накатывающее бешенство.

"Ты. Кто. Такой?" - слово за словом выплёвывались изо рта, словно мелкие камушки.

-Утуменуй -- стараясь не терять достоинства, ответил самый богато украшенный регой из четвёрки.

-Остальные? Твои? Люди?

-Да -- нервно усмехнулся тот.

-Они. Действовали. По твоему. Слову?

-Да.

-Хорошо -- я на пару минут задумался, после чего обращаясь к подчинённым Утуменуя -- Вы всего лишь руки. Которые делают. То, что прикажет главный над вами. Мне. Тоже. Нужны. Послушные. Руки. Сонаваралинга не станет. Убивать. Если. Сделаете С ним -- указываю пальцем на их предводителя -- То. Что. Сделали. С моим. Человеком.

Все присутствующие, затаив дыхание, ждали ответа.

-Можешь убивать меня -- бросил один из подручных Утуменуя -- Я не стану причинять вреда своему вождю.

-Хорошо -- что меня на этом "хорошо" заклинило -- Ты выбрал свою судьбу. Регой, чьего имени я не желаю знать. Потому. Что. Мне. Не интересны. Имена. Покойников. Остальные?

-Я согласен -- ответил молодой парень.

-Я тоже согласен -- буркнул третий.

-Бросьте. Эту падаль. Вниз. На землю -- короткий кивок в сторону главного из баклановых палачей -- Чтобы. Не замарать. Кровью. Ублюдка. Место. Где. Бывает. Правительница.

"Макаки", держащие с двух сторон Утуменуя, стащили его вместе с отказником вниз, на мигом освободившийся пятак -- рядом с трупом вохейца.

-Начните со своего старшего -- приказал я согласившимся на повторное выполнение палаческой работы -- А этот пусть постоит, посмотрит, что его самого ждёт.

Несколько моих бойцов схватили Утуменуя за руки и ноги, и повалили на землю.

-Ну. Давайте. Начинайте -- пришлось поторопить замершую в нерешительности парочку.

-У нас нет ножей.

-Кто-нибудь! - крикнул я -- Дайте этим двоим ножи!

Гоку мягко и пружинисто спрыгнул с помоста, протянув два каменных лезвия с костяными рукоятками.

-Давайте, начинайте! - мой рык подстегнул этих двоих, и они подступили к тому, кто ещё несколько часов назад был их вождём.

"Крысогубый придурок!" - вопль Утуменуя резко ударил по ушам -- "Трус, который боится сойтись со мной в честном поединке!!! А вы, крысиные отродья!!!" - перешёл он на своих подчинённых-предателей -- "Трусы, меняющие свою жизнь на честь!"

Сдались им всем мои тонкие губы. Но насчёт трусости задело. Впрочем, чего это я, чувак просто пробует разозлить меня и своих палачей -- надеясь, что в раздражении его прикончат побыстрее. А хрен тебе, морда черножопая.

"Не обращайте внимания" - сказал я замершим в нерешительности текокцам - "Он просто хочет разозлить вас и меня, чтобы его быстрее умертвили. Но вы должны, наоборот, сделать так, чтобы он помучился столько же, сколько Итуру. Или больше. Давайте. Давайте".

И спасающие свои шкуры воины принялись за дело.

За последний год с небольшим мне пришлось видеть немало крови и смертей -- причём не только в бою, но и после, когда добивали безнадёжных раненных, неважно, своих или врагов. Так что процедуры, которым подвергался Утуменуй, вызывали скорее мрачное удовлетворение, нежели какие иные эмоции. Хотя такой спокойной реакции от себя я вообще-то не ожидал.

Сперва пытаемый сыпал проклятиями, но постепенно его крики становились всё менее членораздельными. Несколько раз его мучители делали перерыв, чтобы потерявшая сознание жертва пришла в себя. Ну а я же, перепоручив надзор за процессом Тагору, переключил своё внимание на первых врагов, схваченных в городе. Кинумирегуй сообщал мне имя и краткую характеристику очередного арестованного, я пытался вспомнить, известно ли мне хоть что-нибудь о задержанном, чаще всего ничего на ум не приходило. Ладно, всё равно разбираться со всей этой шоблой не один день придётся.

С одним из отрядов, кроме десятка пойманных врагов, пришёл Вахаку со своими нынешними подчинёнными. Я был искренне рад видеть верзилу-регоя. Тот тоже был счастлив встретиться со старыми друзьями.

"По Тенуку разговоры идут, что какие-то вооружённые с реки пришли. Я регоев, которые подо мной ходят, взял и сюда пошёл. А по дороге Хоропе встретил, он мне и сказал, что это ты, Сонаваралингатаки пришёл по зову тэми" - объяснял Вахаку.

"Сонаваралингатаки" - подал голос один из палачей - "Утуменуй умер". Он и его приятель виновато смотрели на меня.

-Умер, говоришь? - переспросил я. И добавил, обращаясь к их отказавшемуся спасать свою шкуру таким вот образом товарищу -- Этим двоим мною обещано, что не трону их. Но не обещано, что не буду мешать тебе, если ты захочешь отомстить им за предательство. Отпустите его и дайте нож.

-Спасибо, сонай -- безжизненным голосом ответил тот.

Через пару минут, вооружённый длинным бронзовым клинком он бросился на изменников. Драка вышла короткой -- первый отступник упал с глубокой раной в бедре, откуда хлестала яркая кровь, второй сцепился с мстителем, покатившись по земле, и через минуту схватка распалась: один остался лежать с торчащим из глаза жёлтым лезвием, а его противник тяжело встал, держась за распоротый живот. Тагор, вопросительно посмотрел на меня. Дождавшись разрешающего кивка, нож тузтца прервал мучения и раненного в ногу, и отказника. Другой бы на моём месте мог оставить их медленно умирать, но я-то помнил, что эти трое просто инструменты, которые направляла рука Утуменуя. Потому они заслужили лёгкой смерти.

"Слушайте меня, дареои" - начал я - "Запомните и передайте всем, кто встретится на вашем пути. Я, Сонаваралинга, таки Хона и Вэя, пану олени братства пану макаки, покарал тех, кто поднял руку на моего человека. Отныне каждого, кто посягнёт на жизнь моих людей, ожидает смерть. А быстро и лёгко или мучительно и долго будет умирать такой убийца, решать мне, Сонаваралинге".

Ночь выдалась суматошной -- такой же, как и предшествующий ей день. Смешанные команды из моих бойцов и местных кадров продолжали работу при свете факелов, отлавливая сторонников прежнего режима. Поспать мне удалось урывками, на полу ближайшей к помосту хижины: руководители "опергрупп" то и дело норовили отчитаться об успехах по поимке врагов, радостно крича мне в ухо имя очередного схваченного "сильного мужа".

Не обходилось без жертв -- к счастью, не с нашей стороны. К утру к трупам убийц Баклана добавилось шесть новых тел. А из участвовавших в арестах двое получили ранения средней тяжести.

С рассветом зачистка Тенука была завершена: две с лишним сотни "неблагонадёжных элементов" лежали мордами в землю на площади, а на помосте собрались элементы "надежные". Правда, ещё следовало разобраться в степени их надёжности: большая часть этой публики не относилась к числу упоминаемых Рами, а руководствоваться чьими-то личными заверениями о поддержке, равно как и рекомендациям завербованных мною в последние месяцы, я не собирался.