Страница 33 из 68
В полусне.
– Три. Вот число твоей судьбы.
– Три?
– Да. Три – мистическое число. Трое стоят в средоточии твоего поиска. Другое число будет позже. А сейчас их трое.
– Кто эти трое?
– «Мы провидим лишь малые части, и тем туманится зеркало предсказаний».
– Говори все, что видишь.
– Первый молод, темноволос. Сейчас стоит он на грани грабежа и убийства. Демон его осаждает. Имя демону – ГЕРОИН.
– Что за демон? Я такого не знаю.
– «Мы провидим лишь малые части, и тем туманится зеркало предсказаний». Есть иные миры, стрелок, и иные демоны. Воды сии глубоки. Смотри внимательно. Не пропусти двери. Ищи розы и ненайденные двери.
– Кто второй?
– Вторая. Она передвигается на колесах. Больше я ничего не вижу.
– А третий?
– Смерть… но не твоя.
– Человек в черном? Где он?
– Он рядом. Уже скоро ты будешь с ним говорить.
– О чем будем мы говорить?
– О Башне.
– Мальчик? Джейк?
– …
– Расскажи мне про мальчика!
– Мальчик – твои врата к человеку в черном. Человек в черном – твои врата к тем троим. Трое – твой путь к Темной Башне.
– Как? Как это будет? И почему именно так?
– «Мы провидим лишь малые части, и тем туманится зеркало…»
– Тварь, проклятая Богом.
– Нет бога, который способен меня проклясть.
– Оставь этот свой снисходительный тон. Ты, тварь.
– …
– Как мне тебя называть? Звездная Шлюха? Потаскуха Ветров?
– Кто-то живет любовью, что исходит из древних мест… даже теперь, в эти мрачные, злобные времена. А кто-то, стрелок, живет кровью. И даже, как я понимаю, кровью маленьких мальчиков.
– Его можно спасти?
– Да.
– Как?
– Отступись, стрелок. Сворачивай свой лагерь и уходи обратно на северо-запад. Там, на северо-западе, еще нужны люди, искусные в стрельбе.
– Я поклялся. Поклялся отцовскими револьверами и предательством Мартена.
– Мартена больше нет. Человек в черном пожрал его душу. И ты это знаешь.
– Я поклялся.
– Значит, ты проклят.
– Теперь делай со мной что хочешь. Ты, сука.
VI
Пылкое нетерпение.
Тень накрыла его, поглотила. Внезапный экстаз, уничтоженный только наплывом галактики боли, такой же яркой и обессиленной, как древние звезды, багровеющие в коллапсе. На самом пике соития его обступили лица – непрошеные, незваные. Сильвия Питтстон. Элис, женщина из Талла. Сюзан. И еще около дюжины других.
И наконец, спустя целую вечность, он оттолкнул ее, вновь обретя ясность сознания. Опустошенный и преисполненный отвращения.
– Нет! Этого мало! Это…
– Отвяжись от меня.
Стрелок резко рванулся, чтобы сесть, и едва не упал с алтаря. Осторожно встал на ноги. Она робко прикоснулась к нему (жасмин, жимолость, сладость розового масла), но он грубо ее оттолкнул, упав на колени.
Потом он поднялся и, шатаясь как пьяный, направился к внешней границе круга. Переступил невидимую черту и буквально физически ощутил, как тяжкий груз разом свалился с плеч. Стрелок содрогнулся и с шумом, похожим на всхлип, втянул в себя воздух. У него было чувство, как будто его осквернили, – интересно, оно того стоило? Он не знал. Но уже очень скоро узнает. Он ушел, не оглядываясь, но он чувствовал на себе ее пристальный взгляд. Она стояла перед каменной решеткой своей темницы и смотрела, как он уходит. И сколько теперь ей ждать, пока еще кто-нибудь не преодолеет пустыню и не найдет ее, изголодавшуюся и одинокую. Стрелок вдруг почувствовал себя ничтожным карликом – перед громадой времени, полного неисчислимых возможностей.
VII
– Вы что, заболели?
Джейк поспешно вскочил, когда стрелок, еле волоча ноги, продрался сквозь последние заросли и вышел к лагерю. Все это время Джейк просидел, сгорбившись, перед потухшим костром, держа на коленях истлевшую челюсть, и с несчастным видом обгладывал косточки кролика. Теперь, увидев стрелка, он бросился ему навстречу с таким страдальческим выражением лица, что стрелок сразу же и в полной мере ощутил тяжкое, мерзкое бремя предательства, которое ему предстояло совершить.
– Нет. Не заболел. Просто устал. Весь вымотался. – Стрелок указал на челюсть в руках у Джейка. – А ее уже можно выкинуть.
Джейк тут же отшвырнул кость и вытер руки о рубашку. Его верхняя губа безотчетно приподнялась в жутковатом оскале, но сам он этого не заметил.
Стрелок сел – вернее, чуть ли не рухнул – на землю. Суставы ломило от боли. Мозги как будто распухли. Мерзопакостное ощущение – мескалиновый «отходняк». Между ног угнездилась тупая, пульсирующая боль. Он свернул себе самокрутку – тщательно, неторопливо, бездумно. Джейк наблюдал за ним. Стрелок чуть было не поддался искушению рассказать пареньку обо всем, что узнал от оракула, а потом поговорить с ним дан-дин. Но быстро опомнился и с ужасом отказался от этой мысли. Он даже задался вопросом, а не утратил ли он сегодня какую-то часть себя – часть сознания или души. Открыть Джейку свой разум и сердце и поступить по решению ребенка? Какая безумная мысль.
– Переночуем здесь, – сказал он чуть погодя. – А завтра пойдем. Я попозже схожу, попробую что-нибудь подстрелить нам на ужин. Нам надо набраться сил. А сейчас я немного посплю. Хорошо?
– Ну конечно. Вы вырубайтесь, я тут посторожу.
– Я не понял, что ты сказал.
– Спите, если хотите.
– Ага. – Стрелок кивнул и улегся на траву. Вы вырубайтесь, повторил он про себя. Вырубайтесь – это как умирайте.
Когда он проснулся, тени на поляне стали заметно длиннее.
– Ты давай разожги костер. – Стрелок протянул Джейку кремень и кресало. – Знаешь, как пользоваться?
– Да. По-моему, знаю.
Стрелок отправился к ивовой роще, но замер на полпути, услышав, что говорит мальчик. Застыл, как громом пораженный.
– Искра, искра в темноте, где мой сир, подскажешь мне? – бормотал мальчик, ударяя кремнем о кресало. Чик-чик-чик — словно чириканье заводной механической птицы. – Устою я? Пропаду я? Пусть костер горит во мгле.
Наверное, от меня услышал, подумал стрелок и вовсе не удивился тому, что его руки покрылись гусиной кожей. Казалось, еще немного – и он задрожит, как промокший пес. Ну да, от меня. Наверное, я, когда разжигал костер, проговорил это слух, и сам даже не помню. И мне придется его предать?! Предать этого доброго человечка в этом недобром мире? И есть ли что-то, что оправдает такое предательство?
Это просто слова.
Да, но хорошие. Древние. Добрые.
– Роланд? – окликнул его мальчик. – У вас все в порядке?
– Да, – сказал он, может быть, как-то уж слишком резко. До него уже долетал запах дыма. – Ты давай разводи костер.
– Ага, – просто ответил мальчик, и Роланд понял, даже не оглядываясь на парнишку, что тот улыбался.
Стрелок не стал углубляться в заросли, а повернул налево, огибая ивовую рощу по краю. Добравшись до открытого места – небольшого пригорка, густо заросшего травой, – он отступил в тень деревьев и замер. Издалека явственно доносилось потрескивание костра. Стрелок улыбнулся.
Он стоял неподвижно десять минут. Пятнадцать. Двадцать. На пригорок выскочили три кролика. Стрелок достал револьвер, подстрелил их и тут же на месте освежевал и выпотрошил. В лагерь он вернулся с готовыми тушками. Джейк уже кипятил воду в котелке над костром.
Стрелок кивнул мальчику.
– Ты, смотрю, потрудился на славу.
Джейк зарделся от гордости и молча вернул стрелку огниво.
Пока мясо тушилось, стрелок вернулся в ивовую рощу – гаснущий свет заходящего солнца еще не померк окончательно. Остановившись у первой же заводи, он нарубил лозы, нависающей над зацветшей, покрытой ряской кромкой воды. Позднее, когда от костра останутся лишь тлеющие угольки и Джейк уснет, он сплетет из нее веревки, которые могут потом пригодиться. Он, впрочем, не думал, что предстоящий подъем будет таким уж трудным. Он чувствовал, как его направляет ка, и это уже не казалось странным.