Страница 7 из 67
На ней и в первый-то раз женился какой-то местный забулдыга-доходяга, поскольку больше никто на тощую девицу с грустными глазами не позарился. Прожил он с нею лет несколько, но детей так и не завел, а потом и сам по пьяному делу замерз как-то под забором. Вернее, вначале простудился, а потом уже околел, но не суть. Главное же заключалось в том, что теперь на Лорку и вовсе смотрели, как на чумную — детей родить не смогла, мужа со свету сжила… Не баба — катастрофа. Словом, жизнь шла по накатанной прямо под откос. И тут появился я. С цветами.
Все это мне поведали в промежутках между рыданиями и попытками прибить меня подушкой. И что тут поделаешь? Жалко ее, конечно, чисто по-человечески. Тем более что баба она симпатичная. Местные могут сколько угодно считать Лорку костлявой, но я-то точно знал, что пощупать на ней было чего! Собственно, по земным меркам, комплекция, как и рост, кстати, у нее были вполне себе средними, а фигура так даже выше среднего. Про возраст и вовсе молчу. Односельчане же были уверены, что баба, не уступающая в росте самым высоким мужикам, да к тому же имеющая ясно различимую талию, просто не имеет права на семейную жизнь. Я такой подход не одобрял, но желания кинуться грудью на амбразуру тоже не испытывал.
Пришлось объяснять, что «я не то имел в виду», на что ушло еще около получаса. Если б не амнезия, то хрен бы что у меня вышло, а так… Словом, отпустили меня с миром. Живого и относительно невредимого. Лорита напоследок даже улыбнулась пару раз на мои рассуждения о том, что женщины, которых нельзя обнять одной рукой — не есть идеал красоты. Улыбнулась и сказала:
— Если соскучишься, приходи. Только с цветами больше не шути.
Я в тот момент так расчувствовался, что чуть было не остался, но разум все же возобладал. Поцеловал на прощание и ушёл. Правда, в тот же вечер вернулся. С молотком. Починил вешалку, да так и остался ночевать. С тех пор и тянется наш сельский роман. Илька на меня дуется и, когда встречаемся, демонстративно отворачивается. Герт добродушно подтрунивает. Тимо на мои странности просто рукой махнул. Кумушки местные поначалу шибко этой темой заинтересовались, но потом тоже поостыли — так, перемывают косточки время от времени, да и то за глаза. Еще Ропит одно время воду мутил. Ропит — это тот самый сутулый, с которым я на дороге познакомился, кум Тимо. На редкость желчный и склочный тип. И жена у него под стать — та еще су… нехорошая женщина, в общем. Меня-то этот козёл цеплять опасался, а вот на Лорку взъелся отчего-то. То ли жена настропалила, то ли просто из природной вредности. Кончилось это тем, что я ему два зуба выбил и нос сломал. Ну, не сложились у нас отношения, чего уж. Как сразу не заладились, так и… Зато от Лориты сразу отстали. Сама Лорка, кстати, запустила слух, что в грызло Ропит получил за то, что пытался к ней клеиться, чем добавила пострадавшему семейных проблем, а себе немного баллов в местной неофициальной табели о рангах.
Вот так вот тихо-мирно, потихоньку обживаясь на новом месте, я и дотянул до весны.
Глава V
Весна помимо тепла принесла также серьезные перемены в мою устоявшуюся за последнее время жизнь. Вестником грядущих изменений стал помощник шерифа, заявившийся в Старую Иву в сопровождении пары солдат. Шериф здесь — это такое должностное лицо, назначаемое местным сеньором и обладающее существенными полномочиями. И вот это вот самое лицо торжественно объявило, что власть в лице светлейшего герцога Этельгейра решила слегка разнообразить нашу пресную жизнь небольшой войной. Вот так вот — ни больше, ни меньше.
Вообще надо сказать, что с централизацией власти в нашем отдельно взятом герцогстве было все в порядке. Из объяснений Герта следовало, что бароны должны были ежегодно сдавать в центральную казну собранные налоги, а в канцелярию — отчеты о финансовой деятельности за истекший период. Равным образом в столицу герцогства отсылались копии всех решений баронских судов, причем суд высшей инстанции имел безусловное право на пересмотр или отмену решения, вынесенного бароном или его представителем. Неисполнение вассальных повинностей перед герцогской короной было чревато денежными штрафами и прочими, весьма неприятными санкциями, а злостного нарушителя могли и вовсе отдать под суд с перспективой лишения баронского достоинства. В общем, местные сеньорчики вовсе не являлись самовластными хозяевами в своих вотчинах и, чтобы лишний раз не попадать в поле зрения бдительного ока большого брата, вынуждены были довольно-таки добросовестно приглядывать за вверенной территорией.
Интересно, что на более высоком уровне это правило не работало. Герцоги, требуя безусловного подчинения от своих вассалов, в тоже время вполне успешно забивали болт на собственные обязанности перед императором. За счет чего оказался возможен такой парадокс, я пока еще не разобрался, так что просто принял сложившуюся ситуацию как данность. В свете вышесказанного меня в тот момент гораздо больше интересовало: с кем же собрался воевать наш светлейший, если в самом герцогстве без его монаршей воли и так никто даже чихнуть не смеет? У шерифского зама имелся ответ и на этот вопрос — в зачитанном нам рескрипте значилось, что набор войска производится с целью разрешения спора с вольным имперским городом Ирбренд. Именно разрешения спора, а не захвата или там восстановления суверенитета, то есть за нашим будущим противником как бы признавалось право на ведение такой вот ограниченной войны. Не знаю как Тимо и прочие односельчане, а я этот нюанс отметил сразу. Хотел обсудить с Гертом, но тут посланец выложил свой главный козырь — объявил о сборе ополчения.
Здесь надо бы пояснить, что местное законодательство давало сеньору право ежегодно призывать под знамена определенное число свободных граждан. Использовалась эта возможность не так уж часто, но в этот раз герцог, видимо, счел момент подходящим. Все тот же помощник шерифа, закончив зачитывать указ, объявил, что жеребьевка состоится в трактире за три часа до заката, после чего разрешил всем разойтись, что мы и исполнили. Тимо в растрепанных чувствах отправился утешать своих, а я наконец-то получил возможность переговорить с единственным человеком, который мог дать дельный совет в сложившейся ситуации.
Герт выслушал новости спокойно. После чего, ехидно ухмыляясь, озадачил меня вопросом:
— Хочешь поучаствовать?
Пришлось задуматься, потому что до сих пор я как-то не примерял возникшую проблему к себе лично. Известие о войне было воспринято как новость по телевизору о новой волне интифады где-то в секторе Газы — интересно, но как бы напрямую не затрагивает. А зря, потому что затрагивает и именно напрямую. Чтобы выиграть немного времени на размышления, пришлось прибегнуть к испытанной тактике — ответить вопросом на вопрос.
— С чего ты взял?
Сержант снисходительно хмыкнул:
— Ну не вечно же ты тут торчать будешь. Рано или поздно все равно уйдешь, так почему бы не сейчас?
А действительно? Чего ждать? Хотя…
— Это ты мне скажи, что не так с этой войной?
— С этой? Да все с ней в порядке — война, как война. Ничего особенного.
— Тогда почему объявлен сбор ополчения? Неужели для разборки с вольным городом недостаточно регуляров?
— Соображаешь. Хватит, конечно. Если не вмешается кто-то еще…
— Например?
— То, что Ирбренд — имперский город ни на какие размышления не наводит?
— Император может вмешаться?
— Еще и как! Вряд ли войсками, но денег на наемников подкинет запросто. А может и еще кто из соседей влезет. Всегда найдутся желающие поживиться на чужой войне.
— Всегда?
— Ну, не всегда, конечно, но частенько.
— И это как раз тот случай…
— Кто знает? Я ж не герцог и даже не его канцлер. Но наш великий император, дай Эйбрен* ему здоровья, давно уже мечтает переломать все кости своим светлейшим кузенам. Не думаю, что он упустит такой случай. Ты знаешь, что Ирбренд еще пять лет назад был вовсе не вольным городом?