Страница 3 из 92
официальных авторов – Сергея Михалкова и Эль-Регистана, а напротив,
свидетельствует, что ничто человеческое и им было не чуждо.
– Сергей Владимирович, чтобы вы знали, – начал Рауль, – всегда был
не только детским поэтом, депутатом, но и большим ходоком. То есть
любителем женщин. Впрочем, кто их не любит? Ах да, вспомнил. Но о них
из соображений политкорректности, сегодня, ни слова.
Итак, в 1943 году в Ташкент к одной из своих многочисленных пассий –
актрисе Рине Зелёной, прямо с фронта прилетел капитан Красной Армии
Михалков. Прибыл, чтобы помочь устроиться в «хлебном городе», в котором
она, кстати, родилась и даже училась в местной гимназии, пока её отца
не перевели в Москву. И надо же такому случиться, что именно в это время
в Ташкенте не то в отпуске, не то в командировке находился его приятель
и коллега по газете Военно-Воздушных Сил «Сталинский сокол» – бывший
сотрудник «Правды Востока», затем собственный корреспондент «Правды»
и «Известий» по Средней Азии, а в то время майор Эль-Регистан.
Вообще-то, настоящая фамилия этого журналиста, писателя
и сценариста – Уреклян, и звали его Габриэль Аркадьевич. Если ещё точнее –
Габриэль Аршалуйшович. Родился он в Самарканде, в семье председателя
правления Туркестанского коммерческого банка в 1899 году. Прибавьте к этой
«неприятности» дворянское происхождение, хорошее образование, свободное
владение шестью языками и поймёте, что с такой фамилией грешную землю
ему долго топтать не пришлось бы. Понял это и наш герой, быстренько
соединив окончание своего имени и название главной площади Самарканда,
став – Эль-Регистаном.
Звучит красиво, а в переводе с фарси всего лишь – «Песчаная площадь».
Никакой романтики, но это в Средней Азии, а вот для России, Украины,
Кавказа – сплошная загадочность. То есть, даже в тревожные дни и часы бытия
Габриэль всегда оставался армянином.
В семье моей жены любят рассказывать о дедушке, который был богат,
успешен и владел кондитерской фабрикой в Коканде, но случилась
революция – всё отобрали. Семья стала бедствовать, но никто не жалился,
не унижался – держали марку. Когда дедушка, звали его Семён Кеворков,
собирался в город, из потайного места извлекалась склянка с хлопковым
маслом, которым он легонько смазывал лихо закрученные усы: пусть все
думают, только что он сытно отобедал. Так вот дедушка в глазах окружающих
выглядел настоящим, то есть солёным армянином (в Армянской церкви при
крещении в воду иногда добавляют соль).
Эль-Регистан, как мы знаем, тоже был армянином и наверняка тоже
солёным, а ещё – талантливым. Алексей Толстой, выступая в 1934 году
на первом съезде писателей СССР, сказал, что «в стране работают три
настоящих журналиста, на которых остальным нужно равняться, – Михаил
Кольцов, Илья Эренбург и Эль-Регистан». Чтобы завершить портрет этого
невысокого, порывистого в движениях человека, добавлю: застолья и женщин
он любил ничуть не меньше Михалкова, но, в отличие от русского дворянина,
был безумно щедр и ради дам всегда готов был совершить (и совершал!)
безрассудные поступки.
Кто первым из них в 1943 году услышал сообщение по радио о том, что
объявлен конкурс на написание слов и музыки гимна СССР, не знаю. По одной
версии, оба сразу, по другой – Эль-Регистан, который, не мешкая, отправился
к Михалкову и предложил написать текст вместе. Ну а по ташкентской версии
события разворачивались следующим образом.
В момент объявления конкурса Эль-Регистан уже был маститым
журналистом, опубликовавшим блистательные репортажи о прокладке
Беломоро-Балтийского и Большого Ферганского каналов, возведении Магнитки,
Сталинского тракторного завода, Сибмаша… Он побывал на Тянь-Шане,
на острове Диксон и даже на Северном полюсе. Выпустил несколько книг.
По его сценариям сняли несколько фильмов, в том числе «Джульбарс»,
который демонстрируется даже сегодня. Но вот стихов Эль-Регистан не писал.
Михалков, которому на тот момент исполнилось тридцать лет, стихи
писал, но исключительно для детей. И вообще он тогда, если и был известен, то
в достаточно узком кругу, хотя и обладал редкими пробивными способностями.
Короче, шансы на победу у друзей были весьма призрачными. И тут
на сцене, точнее за письменным столом, возникает Гарольд Эль-Регистан – 19-
летний сын Габриэля от первой жены, родившийся в Ташкенте и названный так
в честь одного из героев Байрона.
Услышав о конкурсе от отца, сын тоже решил принять в нём участие, тем
более он уже считал себя поэтом и написал несколько песен.
Габриэлю текст, написанный сыном, понравился, но он понимал, что
шансов победить у юноши – никаких. И тогда в его голове возникла идея
предложить Михалкову принять совместное участие в конкурсе. Мол, ты –
русский, я – кавказец. У тебя – связи, и я не сирота. Возьмём эту крепость!
Что же касается Гарольда, то отец тоже отвёл ему роль в своей
постановке.
Встретились они все, что естественно, в лучшем ресторане Ташкента –
«Национале», где с дореволюционных времён сохранились пальмы в огромных
кадках, потолки украшали люстры из голубого хрусталя, а закуски подавали
на серебряных подносах.
Пока мэтры обсуждали шансы на победу в случае своего участия
в конкурсе, обговаривали генеральную линию гимна, выпивали и закусывали,
молчавший всё это время Гарольд, взял листок и, написав на нём уже
сочинённые слова, протянул им. Всё это он сделал будто под гипнозом, собой
не владея и себя не контролируя. Будто это не он, а кто-то сверху водил его
рукой.
Прочтя написанное сыном, Габриэль изобразил состояние шока, ну
а Михалков действительно в нём оказался. Придя в себя, они приказали юноше
держать язык за зубами, и ни в коем случае никому, ничего и никогда
не рассказывать. А на следующий день друзья отправились в Москву, где
Михалков, подключив связи в компетентных органах, умудрился, минуя
комиссию, передать текст гимна самому Сталину.
Справедливости ради заметим, что некоторые строфы, написанные
младшим Регистаном, они подправили. Внёс незначительную, но очень важную
по смыслу правку в понравившийся ему текст и Иосиф Виссарионович. Так,
строку «Славься, советское наше Отечество» он исправил на «Славься,
Отечество наше свободное».
Короче, правительственная комиссия, рассмотрев 223 варианта,
присланные на конкурс, приняла тот, что впервые прозвучал под сводами
«Националя», решив в качестве музыки главной песни страны использовать
мелодию «Гимна партии большевиков» Александра Александрова, который, а
это никогда не афишировалось, был последним регентом церковного хора
Храма Христа Спасителя в Москве.
13 декабря 1943 года в газетах опубликовали сообщение о
Государственном гимне, а в ночь на Новый, 1944 год, он впервые прозвучал по
радио. С 15 марта того же года новый гимн стал исполняться по всей стране.
Авторов удостоили Сталинской премии и пригласили в Кремль на
торжественный приём. Там Иосиф Виссарионович, пригласив их к своему столу,