Страница 69 из 82
Назавтра спозаранку, чмокнув в щеку спящую дочку и побросав в видавшую виды машину вещи, тронулся в дорогу.
Говоря про скит, жена шутила лишь отчасти. Скитом они прозвали свою дачу.
Придя в конце эпохи "застоя" по распределению молодым зеленым специалистом вместе с молодой же женой на свое первое место трудовых подвигов, Виктор жаждал обзавестись всеми признаками "нормальной" обеспеченной жизни. В те времена дача входила в этот список непременным атрибутом. Вот только сложностей с этим было... И выделялись под садово-огородные кооперативы самые бросовые и неудобные земли. Но подвернулся cлучай. Час дизелем и километров пять пехом. В межсезонье только на тракторе или с помощью какой-то матери, если уж сильно приспичило. Сгоряча ухватили заветные пресловутые шесть соток. Свет, вода и дорога - в планах и розовых мечтах. Справедливости ради надо сказать, что все бы со временем и устроилось, да вдруг ударила набатом перестройка. Только и успел Виктор перевезти и поставить старенький, по дешевке купленный в какой-то деревушке сруб. Да еще печку сложить. И даже мечтать стал о баньке. Ну да перестройка вам это не хухры-мухры. Тянуть в такие времена да в такую глухомань линию электропередачи ради полутора десятков робинзонов никому уже в голову не приходило, не говоря даже про артезианскую скважину и водопровод с дорогой. А у самих дачников средств на это - сами понимаете. В прежние бы времена потянули, а вот когда все рушится и не угадаешь, что будет завтра... Водоснабжение ограничилось выкопанным всем дачным миром глубоченным колодцем, а цивилизация в виде электричества - фонариками. Попытки вырастить хоть какой-то урожай, кроме бурьяна, с треском провалились, чему в немалой мере способствовала богатейшая на удивительно бесплодный песок почва. Второй приступ дачного энтузиазма семья испытала после покупки подержанного жигуленка в период постперестроечной ремиссии. Ненадолго. По карте-то всего ничего получалось. А по дороге, вернее по бездорожью, два часа при хорошей погоде. Третий краткий период оживления интереса к уже носившему неофициальное название Скит дачному кооперативу наблюдался во время жестокого кризиса, заставившего потуже затянуть пояса и взяться за лопату в целях выполнения семейной продовольственной программы. Но затраты были на порядок выше стоимости полученных с грядок чахлых витаминов. "Дары" огорода оказались данайскими. С тех пор наведывались на дачу при случае не чаще раза в год. Продать-то такое счастье, сами понимаете. Там даже мобильник не брал.
Зато природа была - закачаешься. И река километрах в трех. С прямо таки волшебной рыбалкой. Не сказать, что рыбаки там совсем не появлялись - такого места днем с огнем не найдешь, разве что в той же тайге - но бездорожье сильно сдерживало их паломничество. Вот на этом диком островке в стороне от цивилизации Виктор и решил подлечить нервишки.
Лещ отправился в место предварительного заключения - садок - дожидаться приведения в исполнение дефолтного приговора и, попутно, осмысливать на досуге ошибки, явившиеся причиной такого конца жизненного пути. Снасть снова приведена в боевую готовность и с плеском ушла на дно дожидаться очередного неудачника.
Виктор закурил и присел на брошенную на траву куртку. Тишина. Птицы только начали просыпаться, изредка подавая голоса. Ни малейшего дуновения ветерка. Все замерло. Небо в разрывах облаков светлело. Восток наливался багрецом. На его фоне крепостной стеной с возвышающимися над ней сторожевыми башнями деревьев стояли кусты на противоположном берегу. И все это великолепие отражалось в спокойной глади темной воды. Если бы не небольшая размытость нижней картинки - поди, разбери, где настоящий мир, а где его отражение. И настоящий ли мир отражается в зеркале реки, или это тоже отражение? И живем мы в одном из бесконечной череды отражений или все же...
Тьфу, черт! Куда только не свернет мысль, только дай ей волю. Да и не давай так все равно куда-нибудь вляпается. Или в дерьмо, или в партию, как говорили на закате Советского Союза. Вот и сейчас соскользнула в запретную область, на этого Странника, будь он неладен. Стоило только вспомнить его, и пожалуйста - известно, где он и что делает. Нет, образ не проступает сквозь реальность и не накладывается на нее. Просто как просмотренный только что фильм вспоминается. Но стоит только увлечься... Да ну его.
Вот что интересно, болезни в том игровом мире не программировались. Вообще. Кроме ран. То есть их там быть просто не может. Стерилен игровой мир. Но то, что приходило от перса, свидетельствовало об обратном. Статисты, т. е. население игрового мира, страдает от каких-то болезней. А что такое, это "население"? Модуль изображения, да поведенческая подпрограмма, которую назовем "мозгом", с большой натяжкой, конечно. Изображение - это картинка, грубо говоря. Она не может болеть. Она не может даже выглядеть по-другому, типа стариться со временем, если разработчики не предусмотрели и не нарисовали бота постаревшим. А они не предусмотрели. Ну ладно. Так откуда же болезни? Может сам "мозг" их "выдумывает"? Типа как фантомные боли в отсутствующей конечности человека? Ну да, сравнил человека с программой! Хотя, ДНК - чем не программа? Ну, ну, не увлекайся. А может с "мозгом" бота так взаимодействуют компьютерные вирусы, которые гуляют в операционной системе? Или это какие-то излучения реальности, так воздействующие на железо, на котором запущена программа? Сколько усилий приложено человечеством, чтобы даже не искоренить болезни, нет, просто слегка их отодвинуть. И по большому счету почти безрезультатно. Если, конечно, не считать хирургию. Ну да, картинку перерисовать легче. Может не "картинку" надо лечить, а мозги?
Ну вот, опять в дебри какие-то мысль упорхнула, да еще смешала все в кучу - и реальность и компьютерную программу. Но интересно получилось. А? Клюет!
Возвращаясь вечером с уловом на дачу, в которую он накануне только заглянул и не стал даже наводить порядок, Виктор издалека заметил топчущуюся у машины фигуру. Под ложечкой неприятно похолодело. Фигура была значительно крупнее Виктора, и, что характерно, совсем не в области пояса. Мысли заметались потревоженными рыбками. "Откуда он здесь взялся? А один ли он? Глушь кругом. Вот же зараза. А может кто из дачников? Да что-то не припомню, с такими габаритами не в земле ковыряются, а в братки идут." Уже было решив поиграть в партизана, благо нырнуть за куст дело секунд, Виктор увидел, что его тоже заметили. Настороженно он приблизился.
Мужик, на голову его выше и значительно шире в плечах, сутулый, худой, с жесткой щеткой на небритых щеках и давно не стриженными, выгоревшими на солнце волосами, спокойно стоял у калитки, опершись одной рукой на столбик забора, и пытался дружелюбно, как надеялся Виктор, улыбаться. Непонятных цветов рубашка в крупную клетку (солнце нивелировало все цвета) с отсутствующими двумя верхними пуговицами, серые вытертые брюки, знававшие утюг только в ранней молодости, да сланцы на босу ногу украшали визитера.
- Здорова, сосед. - Продолжая лыбиться, прогудел мужик. - А я, вот, засек тебя, да дай, думаю, хоть поздороваюсь да парой слов перекинусь. А то скоро забуду, как голос человеческий звучит.
Он сделал шаг вперед, протягивая для рукопожатия ладонь. Виктору пришлось опустить в траву пакет с уловом, чтобы освободить руку.
- Меня Евгением зовут. Я вон в той халупе, что через дом наискосок от твоего, ючусь.
Халупа, на которую показывал Евгений, была лучшим домом во всем Ските.
Правда, ее хозяина Виктор до сих пор ни разу не встречал. Всех остальных знал в лицо и по именам. Поговаривали, что хозяин этого, хоть и не шикарного, но аккуратного и вполне достойного домика даже и не для такого задрипанного дачного поселка как Скит, довольно крутой предприниматель. Правда, никто в толк взять не мог, зачем ему дом в этой глуши. Разве что если есть что скрывать из темных делишек. И теперь Виктор решал - настоящий это хозяин, или захватчик. И что лучше - скрывающийся от властей предприниматель, погоревший на чем-то незаконном, или залетный непоймикто.