Страница 94 из 105
Профессор непонимающе пожал своими могучими мосластыми плечами:
-- Нет. Самые обычные. Плановые.
-- Насколько я знаю, выборы губернатора проводятся раз в четыре года. Значит, уже четыре года назад вы знали о нынешних выборах?
-- Бывают случаи, когда губернатор становится членом правительства. Или уходит в отставку. Тогда выборы проводятся досрочно.
-- Но в этом случае такого не было? -- уточнил Столяров.
-- Не было, -- подтвердил Профессор. -- Хомутов хороший хозяйственник и был вполне на своем месте.
-- Биржевая игра на повышение акций порта города К. и соответственно на понижение курса акций таллинского порта началась еще до взрыва "Регаты". Это было года три-четыре назад. Значит, уже тогда правительство России имело на порт города К. какие-то виды? Взрыв "Регаты" просто сделал ситуацию максимально благоприятной. Так?
-- Не понимаю, к чему ты ведешь, -- заметил Профессор.
-- Сейчас объясню. Следовательно, уже три или четыре года назад все прекрасно понимали, что для реконструкции порта нужны иностранные инвестиции, а иностранные инвесторы не дадут денег коммунистам. Что нужно было сделать, чтобы в городе сегодня спокойно победила партия власти? Назовем их демократами, хотя это не кажется мне правильным. Ладно, демократы. "Наш дом -- Россия". Вовремя платить людям зарплату и пенсии. Ну, еще какие-нибудь мелкие социальные пособия малоимущим, многодетным семьям и
пенсионерам. И что? И все. И сегодня не нужно было бы убивать ни в чем не повинных людей, выстраивать хитроумные и весьма дорогостоящие комбинации и идти на риск крупнейшего проигрыша. Почему этих жалких денег не дали тогда, когда они были нужны?
-- В стране нет лишних денег.
-- На пенсии, -- уточнил Столяров. -- А на спецоперации есть. Я задам еще один вопрос. Он, возможно, покажется вам глупым, потому что я уже здорово отвык от России. Почему вы, мозговой центр этой операции, не настояли на том, чтобы задолженность по пенсиям и зарплате была погашена хотя бы года полтора-два назад? Вы же прекрасно понимаете, что выборы сегодня прошли бы без сучка и задоринки. Политическая полемика и пистолетная стрельба с использованием профессионалов высшей квалификации -- есть
разница?
-- Я ставил этот вопрос. И не раз.
-- И что? -- спросил Столяров. Профессор только пожал плечами.
-- Потрясающе, -- помолчав, проговорил Столяров. И повторил: --Потрясающе. Такое возможно только в России. Если я когда-нибудь вздумаю написать об этом книгу, мне никто не поверит. Сочтут это глупым авторским вымыслом. Или злобным очернением моей бывшей родины. Я даже не знаю, как
оценивать ситуацию: сочувствовать вам, что вы живете в такой удивительной стране, или радоваться, что я в ней не живу.
-- Родину не выбирают.
-- Вы не правы, -- возразил Столяров. -- Не выбирают климат и пейзаж. Но выбирать общественный строй можно. И нужно. Больше того: должно. - Он покачал головой и засмеялся: -- Нет, я не могу. Знать за четыре года, что будут выборы, и пальцем не шевельнуть! Все это было бы очередным российским
анекдотом, но для анекдота эта история слишком пропитана кровью.
Столяров встал.
-- Давайте, Профессор, заканчивать наш разговор. Свое условие я вам уже высказал. Если со мной что-нибудь случится: автомобильная или авиационная катастрофа, крушение моторной лодки или яхты, бандитское нападение или
вообще что угодно, даже ранение, пусть даже не смертельное, -- эти дискеты попадут по назначению. И немедленно. Прощайте, Профессор. Встретимся на последнем предвыборном митинге Хомутова. Я бы сказал точней: увидимся. Я издали, может быть, увижу вас. А вы тоже издали, может быть, увидите меня.
Это и будет наша последняя встреча.
И хотя все уже было сказано, оставалась в разговоре какая-то пауза, требующая заполнения. И Профессор ее заполнил:
-- Хомутов на выборах проиграет.
Смотритель маяка вызвал из дома молодого человека, бросил ему ключи от "жигуленка" и приказал:
-- Отвези нашего гостя. Куда скажет. -- И лишь после этого спросил: --А что такое демократия, Профессор?
IV
Подполковник Егоров вошел в мой номер, как всегда без стука, примерно через час после того, как на площади Победы закончился последний предвыборный митинг Антонюка. Как уж там в избиркоме разбирались, не знаю, не исключаю даже, что бросали жребий, но Антонюку последняя встреча с его
электоратом выпала на четверг 13 ноября, а губернатору Хомутову -- на пятницу 14 ноября. После чего всякая предвыборная агитация запрещалась законом. Для того, надо полагать, чтобы избиратели за субботу привели свои мысли в порядок без постороннего вмешательства и в воскресенье 16 ноября могли явиться к избирательным урнам с полным и ясным сознанием своего гражданского долга. И с четким решением.
Митинг удался, было довольно много народу -- пенсионеров, в основном крепеньких, как боровички, и погода была как на заказ: сухо, чуть ветрено, с просветами солнца, как очень ранней весной. После митинга я отправил Антонюка в сопровождении Мини и Гены Козлова на его загородную дачу и
приказал оставаться с ним до самого дня выборов. А сам вернулся в "Вислу", лег на необъятную кровать прямо в одежде поверх покрывала и стал думать о том, как мне жить дальше.
А мне было о чем подумать.
Я понятия не имел, чем вся эта завтрашняя затея с последним митингом Хомутова закончится. Но чего мне категорически не хотелось -- это я знал совершенно точно: чтобы на меня повесили убийство Комарова. И речь даже была
не о том, насколько это усугубит мою вину. Той вины, которую мне уготовили -- террористический акт против кандидата демократических сил, --ее и без убийства Комарова за глаза хватало. Но мне почему-то неприятно было думать, что хоть у единого человека в городе К. да и во всей России возникнет мысль о том, что некий бывший офицер спецназа Сергей Пастухов подло покусился на жизнь безобидного провинциального историка.
А навесить мне это убийство они могли запросто. Трудно ли подменить пули, которыми был убит Комаров, на те, какими будет убит губернатор? Это в операции-то, которой руководил Профессор! И баллистическая экспертиза будет в порядке, и отпечатки моих пальчиков -- все будет в полном порядке. Уж в