Страница 67 из 100
Генерал Алексеев грузно завалился набок с дыркой в правом виске.
- Не стреляйте! Не стреляйте!
За столом сидел бледный генерал. Я хмыкнул:
- О, генерал Лукомский собственной персоной! Штабс-капитан Мостовский, прошу вас обеспечить конфиденциальность.
Тот быстренько спровадил лишних зрителей из кабинета, а затем по моему знаку, истребовал у генерала личное оружие.
Итак, я вновь в кабинете наштаверха. Действующие лица данной сцены могут быть описаны словами "Четверо и труп". Состав живых наполовину обновился и теперь кроме меня и Лукомского на площадке присутствовали Мостовский и Горшков. Штабс-капитан сел так, чтобы Лукомскому был хорошо виден наган у него в руках, а полковник встал за спиной нашего пленника.
Я же уселся напротив Лукомского и открыто так ему улыбнулся, ну, словно старому знакомому.
- Вот видите, Александр Сергеевич, антракт закончился, и мы снова свиделись во втором акте. Я, признаться, рад нашей встрече. Вот Михаил Васильевич меня несколько расстроил. Ах, какое нелепое самоубийство! А ведь мог бы еще жить и жить! Но с вами-то, мой дорогой Александр Сергеевич, надеюсь все в полном порядке?
Лукомский что-то неопределенно буркнул и я продолжил:
- Я рад, что вы себя хорошо чувствуете. В наше беспокойное время это немало. Так вот, Александр Сергеевич, раз уж вам не посчастливилось нелепо покончить жизнь самоубийством при штурме, то у меня к вам будет деловое предложение. Вы здесь и сейчас пишете несколько бумаг. Первая - рапорт на имя Государя о выявленном вами и вашими людьми заговоре против Его Императорского Величества. Лидерами заговора являются генералы Алексеев, Гурко, Брусилов, Рузский и далее по списку, а также господа Родзянко, Милюков, Шульгин, Львов, Керенский и прочие. Вы и ваши люди героически, рискуя жизнью, раскрыли заговор. Напишите все что знаете, и я не советую вам о чем-то или о ком-то забыть. Лично мне ваши откровения даром не нужны - всю схему и подноготную заговора я знаю и без вас. Эта бумага для Государя.
Лукомский натурально разыграл праведный гнев.
- Ваше Императорское Высочество! Мне оскорбительно выслушивать ваши фантазии. Я...
- Воспитанные люди не перебивают собеседников, Александр Сергеевич, тем более, как вы справедливо заметили, я выше вас по положению.
- Простите, Ваше Императорское Высочество, но я...
- И я хотел бы обратить ваше внимание на то, что когда я два часа назад говорил о том, что я принимаю на себя полномочия диктатора до приезда Государя в Царское Село, то я, милостивый государь Александр Сергеевич, вовсе не шутил. А потому вы, как воспитанный человек, выслушаете все, что я, как диктатор, вам вежливо предлагаю. Иначе я расстроюсь и не стану предлагать вам вообще никаких вариантов.
Лукомский изобразил на лице оскорбленную невинность.
- Слушайте молча, будьте добры. У меня мало времени, а вы не единственный мой собеседник на сегодня. Итак, я вам вежливо предлагаю взять на себя официальное раскрытие и расследование заговора. Вы указываете всех участников и все что знаете о заговоре. Все без всякой забывчивости. Если в процессе расследования выяснится, что вы что-то забыли, то лучше бы вас нелепо самоубили при штурме, ибо я вам решительно и категорически не завидую. Отдельно укажете список ваших людей, которые вместе с вами раскрыли заговор. Им мы покажем ваш рапорт и возьмем с них рапорты обо всем, что они знают. Затем вы напишете мне вторую бумагу - прошение об отставке по состоянию здоровья без указания даты. После завершения наведения порядка в Империи, и если по какой-то причине не будете дальше очень полезны России, вы тихо и с почетом уйдете в отставку с мундиром и пенсией. Сможете на досуге развлекать высший свет героическими историями о том, как вы спасли Империю. Вы, ваша семья, ваша прелестная супруга будете купаться в дорогих лучах славы. Империи всегда нужны герои и образцы для подражания, не правда ли, мой дорогой Александр Сергеевич?
Лукомский мрачно слушал меня. Затем поинтересовался:
- А если я не соглашусь?
Я отпустил ему светскую улыбку.
- В таком случае я слегка расстроюсь, ведь вы мне в принципе можете быть полезны для облегчения моей задачи. А вот господин Мостовский расстроится сильно и сейчас же сорвет с вас ордена и погоны, а вы будете через четверть часа расстреляны во дворе Ставки. Ваше имущество будет конфисковано, ваша семья с позором поедет убирать снег в Сибирь - без денег и положения в обществе, как семья изменника и заговорщика.
Генерал вскинулся.
- Это неслыханно! Без суда? На каком основании? Это незаконно!
Я усмехнулся.
- Бросьте, Александр Сергеевич, какой закон в данном случае? Вежливое время рождает вежливые методы, не так ли? Ведь вы, затевая заговор, не думали о соблюдении закона или хотя бы о верности присяге? Мне представляется, что у нас беспредметная дискуссия. Итак, или-или - вы раскрываете заговор, арестовываете участников и движетесь на встречу своей славе или вы не переживете этот час и покинете этот мир с позором. Решайте. У вас две минуты, время пошло.
Я демонстративно вытащил карманные часы и открыл их.
Лукомский вытащил платок и промокнул лоб.
Горшков принялся качаться с носка на пятку, издавая сапогами ритмичный скрип.
Мостовский вытащил револьвер и озабочено начал изучать количество патронов в барабане. Затем вытащил из кармана патроны и, откинув барабан, начал методично снаряжать его.
Наконец две минуты истекли.
Штабс-капитан резким движением захлопнул барабан и прокрутил его. Лукомский вздрогнул и покосился на Мостовского. Тот встал. Горшков перестал издавать скрип. Генерал затравленно оглянулся на меня и поспешно спросил:
- Что я должен сделать?
Я пожал плечами.
- Мне кажется, я уже объяснял. Садитесь за стол и пишите рапорт Государю.
Лукомский двинулся к столу, но наткнувшись на тело Алексеева, вздрогнул и пошел вокруг.
Затем взяв листы бумаги и занеся над ними ручку, он вдруг спросил:
- А я могу раскрыть заговор совместно с генералом Гурко?
Я усмехнулся своим мыслям, а затем кивнул:
- Ну, если вы сможете убедить его в этом, а так же обеспечите его безусловную лояльность Государю Императору, то почему бы и нет.
Через пятнадцать минут генерал разродился несколькими листами исписанной бумаги. Я бегло просмотрел листы и кивнул.
- Что ж, я рад тому, что у нашего Государя есть такие верные патриоты, как вы, Александр Сергеевич. Как говаривал в свое время старик Шорр Кан, вы станете героем, а героев у нас не вешают! Итак, теперь слушайте официальную версию событий. Вы и ваши люди раскрыли заговор против Государя. Вы доложились об этом мне. Мы потребовали объяснений у генерала Алексеева и он, подтвердив все изложенное в рапорте, как человек чести, попросил дать ему револьвер с одним патроном. Свидетельство тому валяется под столом с дыркой в правом виске. Далее. Вы назначаетесь исполняющим дела наштаверха. За вашей подписью в войска уйдут приказы об аресте всех лиц, которые указаны в рапорте. Не забудьте объяснить вашим людям о том, что они теперь герои Империи. Штабс-капитан Мостовский с коллегами поможет вам быть предельно убедительным. Если вдруг, кто-то не захочет быть героем тот героем не будет. Я не стану возражать, ведь желания должны исполняться, не правда ли? Таких немедленно изолировать, а при сопротивлении расстреливать на месте как заговорщиков, которые пытались захватить здание Ставки Верховного Главнокомандующего. Ну, или они внезапно совершат нелепое самоубийство. В общем, со сценарием определитесь по месту.
Следующее. С этого момента Мостовский является вашим адъютантом. Мимо него не должна пройти ни одна бумага, ни один приказ и ни один телефонный звонок. Люди штабс-капитана помогут вам с охраной. Ваши приказы и распоряжения будьте добры согласовывать со мной. И вот еще что. Александр Сергеевич, вы надеюсь, понимаете, что после обнародования ваших приказов об аресте изменников возврата назад у вас не будет?