Страница 12 из 35
Немного припухшие губы ему шли, создавали невероятно сексуальный образ юного красавца. Максуд сразу увидел эти губы – кажется, Тоями не сдерживал себя.
Вся компания расположилась в покоях Шейха на балконе.
Аршад секунду зачарованно смотрел на Кая, когда тот вошёл, потом встал из-за стола и дружески обнял его со словами:
– А, друг мой, долго же ты спишь. Видно, хорошо вчера повеселился!
Максуд округлил глаза, смотря на Шейха, и знаками показал, что не стоит об этом говорить.
Но Аршада было не остановить.
– О, какие губы, на них следы страсти! Я тебе даже завидую! – взгляд Шейха упал на руку Кая, – а ну-ка, покажи, – не дожидаясь, Аршад бесцеремонно расстегнул пуговицы на манжетах рубашки и пристально оглядел следы от шёлковых лент.
– Смотрите, вот это пламенная ночь! - Аршад искренне радовался, как ребёнок. Он был счастлив за друга. Руки и губы Кая были для него подтверждением незабываемой ночи любви, которую он от чистого сердца подарил своему другу.
Кай стойко всё вынес. Он не сопротивлялся бесцеремонному поведению Аршада, понимая, что тот совершенно по-другому, в отличие от него, всё воспринимает.
– Я могу уже сесть? – тихо спросил Кай.
Странно печальный голос Кая охладил восторг Аршада. Он отпустил его руки и поднял подбородок, чтобы заглянуть в глаза. Хотел понять, что происходит в его душе.
Шейх отвел взгляд.
«Я дурак!»
А он-то радовался, думал - сделал подарок, осчастливил его. Нет! В этих глазах он увидел страдания.
«Какой же я дурак!»
Шейх лишь махнул рукой Каю в сторону стола и сам вернулся на своё место.
За этой сценой наблюдали Максуд, Гифар и Тоями, который давно пришёл и всё это время проводил в обществе Аршада, ожидая Кая.
Кай сел за стол. Лицо его было спокойно, даже равнодушно ко всему происходящему. Он застегнул манжеты рубашки.
Тоями сейчас ещё раз увидел следы на запястьях Кая и эти губы, выдающие его страстные поцелуи.
Максуд взял инициативу в свои руки. Чтобы не висела напряженная тишина, он завёл разговор на разные отвлеченные темы, активно пытаясь привлечь к беседе всех окружающих.
Только трое сохраняли молчание: Кай, Тоями и Аршад.
Каждый из них думал о своём.
Правда, Кай вообще не думал, вернее, он боролся с собой, чтобы ни о чём не думать и просто сидеть за столом, но ему тяжело давалась эта внутренняя борьба.
Тоями сидел с непроницаемым лицом, а внутри него бушевали страсти. Он потеряет Кая навсегда! Теперь Кай его возненавидит! Зачем он не сдержался, не нужно было вчера позволять своим чувствам вырваться наружу. Нужно было оставить всё, как было.
Аршад корил себя за опрометчивый поступок. Ведь Максуд говорил ему, что это Кай, и с ним такое не пройдёт. Это не для него. Не нужно так с ним поступать. Он перевёл взгляд на Кая. Тот, как всегда, сидел за столом и ничего не ел, просто крутил одной рукой стакан с водой.
– Поешь, пожалуйста, – заботливым голосом сказал Аршад и махнул рукой. Слуги поняли его с полуслова, через несколько секунд перед Каем возникло новое блюдо с едой.
Кай собрал всю силу воли, понимая, что не хочет огорчать Шейха отказом от еды. Он медленно ел, заставляя себя жевать и глотать. Вкуса он не чувствовал. В тарелку особо не смотрел, так было проще. Он считал, сколько раз кладёт еду в рот, решив, что десяти раз будет достаточно, чтобы не обидеть Шейха.
– Ты опять совсем не чувствуешь вкуса? – спросил, вернее, проговорил для себя Аршад, видя мучения Кая в проглатывании пищи.
– Спасибо, всё очень вкусно. Я просто не голоден, – слишком спокойным, безжизненным голосом ответил Кай. – Аршад, когда мы летим обратно?
– Сегодня вечером. Сейчас ко мне друзья приедут, я с ними давно не виделся. Но, если ты хочешь, можем сейчас вернуться.
– Нет, не стоит менять планы. Я пойду к себе, – и, посмотрев на Максуда, добавил, – скажешь, когда будет пора собираться.
Кай вышел из-за стола. Все молчали. Он не стал дожидаться ответа, вышел с балкона.
Несколько минут висела тишина. Затем Шейх, который держал в себе всё это время накопившиеся эмоции, резко встал из-за стола, задел бокал, который со звоном упал на пол. Шейх зло пнул кресло и нервно зашагал по комнате.
– Это я во всем виноват, – Тоями до боли в пальцах сжал ручку кресла.
– Да в чём ты виноват?! – Аршад, резко развернулся и посмотрел на Тоями, а затем рассмеялся.
Тоями недоуменно смотрел на него.
Шейх шагнул к столу, с другой стороны которого сидел Тоями.
– Ты что, ещё ничего не понял?! – он нагнулся над столом, чтобы лучше видеть его глаза.
– Что я должен понять? – Тоями окончательно потерялся во всём произошедшем, запутался и уже не знал, на что и как нужно реагировать после смеха Аршада.
– Это Кай, понимаешь, он другой! Он не такой, как все, он не такой, как мы, он не такой, как другие люди, которых ты знаешь. Он другой! Он всё воспринимает иначе. Ты делаешь так, зная, что произойдёт, но он не как все, он это воспримет так, что тебе и в голову не придёт, что так можно воспринимать такие события в жизни. То, что для нас - пустяк, незаметное событие, для него - трагедия вселенского масштаба, а то, что для тебя важно, но ты это просто воспринял, он принимает всей душой и живёт этим, переживая в сто раз больше тебя. Ты что, этого не понял? – чёрные глаза Аршада горели, смотря в глаза Тоями. – Ты забыл, забыл самое главное – он русский! Поэтому он такой. Ты же образованный человек, ведь читал русскую классику: Достоевского, Толстого, например – это же вынос мозга, сплошные страдания души. У них вся классическая литература построена на душевных муках и самокопании в себе и своей жизни. Я с ума бы сошёл жить в России! Я с ума бы сошёл, если бы общался с русскими. Ты думаешь, почему я общаюсь с Каем уже столько лет?! Он меня сразил сразу и наповал, я такой души, такого духовного мира ни у кого никогда не встречал. Он меня сводит с ума! Я не знаю, чего от него ожидать. Я не могу просчитать, как он отнесётся к какому-либо событию, как он это воспримет. Понимаешь – он живой! Все мы живем стандартно, как все, как принято. Делаем одно и то же, воспринимаем всё одинаково, а он - нет. Да что там, он ведь и окружающих меняет. Я до знакомства с ним не был таким. Он и меня изменил, я тоже стал понимать, что такое душа. И ты будешь другим, уже становишься… Ты просто ещё не понял этого. Ты тоже не можешь его просчитать, предсказать его поступки, ты восхищаешься им. Он непредсказуем, всегда удивляет, а всё почему – потому что мы, как роботы, все предсказуемы, а он - живой. Вот и тянемся мы все к живому, к свету, к пламени его души….
Тоями был шокирован такой речью и обрушившейся на него информацией. Он о чём-то подобном уже думал, но не стал глубоко развивать эту мысль, а сейчас всё это проговаривает Аршад, да ещё так эмоционально.
Аршад перевел дух и продолжил:
– Не переживай. Я знаю, мы поступили правильно. Ты не забывай, он каждый день жизнью рискует: раз - и всё…. Хоть что-то большее узнал, почувствовал… Ты думаешь, он на нас обиделся? Нет! Он переживает за то, что я огорчен его переживаниями, и за тебя переживает. Переживает о том, что он не может ответить тебе взаимностью. Вот так всё запутанно, – глаза Тоями расширились, – видишь, как всё у него сложно! Крыша едет, если обо всём этом только подумать, а он этим живёт! Не веришь, давай на спор, он уже к вечеру будет извиняться передо мной за своё сегодняшнее плохое настроение! – Тоями нервно отпил воды из стакана, слушая такие слова от Аршада, – а вот как будет себя вести с тобой - не могу сказать, это непредсказуемо для меня.
Аршад сел обратно за стол. Разбитый бокал уже убрали, он продолжил:
– А сейчас он пошёл заниматься самокопанием. Иными словами, изводить себя мыслью о грехе содеянного. Сиди, – видя намерения Тоями встать, сказал Аршад, – не нужно его сейчас трогать. Ты ему ничем не поможешь. Пусть поизводит себя, к вечеру будет более нормальным.
Тоями остался сидеть за столом, пытаясь проанализировать всё, что он услышал от Аршада.