Страница 11 из 35
Девушек не смутило такое, они привыкли к такому отношению. Но их поразила такая страсть, вернее, настоящая любовь, вернее, они даже не смогли для себя понять и осознать до конца, что было между этими двумя. Да, это любовь, но разве она может быть?
Между мужчинами идут определенные отношения, это для них не вновь, но здесь… Юноша сопротивлялся, а молодой мужчина любил и сдерживался, чтобы не оттолкнуть от себя любимого. Это было красиво и страстно. Они такие красивые оба, каждый по-своему. Смотреть на все это со стороны было так восхитительно. Такого они ещё не видели. Нет, это не извращения, которых они видели достаточно. Здесь была красота и что-то светлое, неуловимое. Наверное, это все-таки любовь, вот так она должна выглядеть. Ах, как жалко, что юноша против, ведь молодой мужчина его так любит. Интересно, что между ними будет с утра?
Девушки шли к себе и оживленно обсуждали эту тему.
Путь им преградил охранник Шейха и показал рукой, чтобы они пошли за ним.
Аршад весь извелся за это время, думая и переживая за Кая и мучаясь совестью, что так с ним поступил. Поэтому он хотел узнать, что в результате произошло. Вел ли себя корректно Тоями или же не сдержал свою страсть и наломал дров?..
Зря он, конечно, всё это организовал.
Но, выслушав восторженные рассказы девушек, Шейх был впечатлён.
Нет, не зря. Он подарил Каю новое наслаждение, а Тоями - его мечту. Он был рад и в то же время огорчён – такого у него точно не было, такой страсти и такой ночи.
***
Кай пришёл в себя. Что с ним было? Он начал вспоминать. Всплывающие в мозгу образы и события последних часов соединились в картину произошедшего.
Так же, не шевелясь, он прислушался к своему телу. Да, это всё с ним было. Он это чувствует на себе: на губах, на теле, на бёдрах. Это не сон, все было…
Кай вздохнул.
– Очнулся.
Он чуть повернул голову в сторону – у изголовья кровати стоял Тоями с растерянным видом.
Сейчас Тоями не знал, чего ожидать, и поэтому готовился к худшему.
– Уйди, – еле слышно сказал Кай.
– Я за тебя беспокоился… может, принести выпить?
– Уходи, – с нотками отвращения проговорил Кай.
Тоями это почувствовал, отвращение к себе и этот голос, безразличный и холодный.
Вот этого он и боялся. На секунду задержавшись, ещё раз взглянул на Кая, который смотрел в потолок, затем пошёл к выходу.
Кай полежал ещё немного, потом почувствовал мерзкое ощущение в душе, ощущение омерзения к себе. Он встал и, пошатываясь, пошёл в душ, в который залез прямо в одежде.
Постояв под потоками воды, он начал раздеваться, срывать с себя неприятно липнущую к телу одежду.
Под струями воды он стоял долго. Но разве водой можно смыть то, что творилось у него в душе? Разве это теперь смоешь?!
Выйдя из душа, он обмотался полотенцем. Медленно поднял голову к зеркалу. Протёр рукой запотевшее стекло и увидел себя: мокрые вьющиеся кудри, блестящие зеленые глаза и припухшие алые губы. Приступ тошноты подкатил к горлу, он едва успел метнуться к туалету, склонился над ним. Его вырвало. Через какое-то время позывы прекратились. Он умылся и вышел из ванной.
С омерзением посмотрел на кровать.
Пошел в другую спальню. Нашёл чистую одежду: лёгкие шёлковые штаны и длинную тунику в восточном стиле. Укрывшись с головой одеялом, погрузился в сон.
========== Глава 4 ==========
Проснувшись на другой день, Кай по часам на столе увидел, что спал долго. Всё, что произошло вчера, моментально накрыло его мерзкими воспоминаниями. Сон был для него спасением, но он завершился, и наступила реальность. Реальность всего произошедшего вчера.
Как же он хотел оставить его отношения с Тоями в той стадии неопределенности, в которой они были при расставании в его лагере тогда… Хотя, уже тогда всё было слишком зыбко и неоднозначно. Но тогда всё было по-другому. Можно было так и продолжать жить, ничего не замечая и ни на что не обращая внимание. Даже на то, что Аршад почему-то решил, что между ними дружба. Только вот вчерашнее событие всё перечеркнуло в его сознании, всё то, что он определил для себя и то, как решил дальше жить.
Ведь, несмотря на то, что вчера он был слишком пьян, всё произошедшее он помнил. А главное, он помнил, как отвечал на эти поцелуи и как ему было хорошо, когда он целовал его.
Кай завернулся в одеяло чуть ли не с головой, вспоминая всё это. И как теперь ему дальше жить? Всё, что было с Аршадом, он оправдал для себя пленом у него, а потом все эти прикосновения и даже последний его поцелуй он тоже готов списать на последствия этого плена. Но как он оправдает вчерашнее? Алкогольным опьянением? Самообман и самооправдание. Вчера ему было хорошо, когда его целовал Тоями, и он отвечал на эти поцелуи – вот что было вчера, и его опухшие губы - тому подтверждение. Так кто же он после этого? И как теперь дальше с этим жить?
Он так хотел сохранить эту незримую стену между ними, но вчера всё рухнуло, и что теперь? Кай понимал: чем больше он об этом думает, тем больше у него вопросов и тем меньше ответов. И главное - это нехорошее ощущение внутри от осознания того, куда он катится.
К обеду в его номер постучали. Услышав стук, он очнулся от своего состояния.
Он так и лежал, закутавшись в одеяло, стараясь гнать от себя любые мысли. Смотрел на открытый балкон и то, как ветер колышет легкие занавески. Казалось, время остановилось.
В номер вошел Максуд. Побродив по номеру, нашёл Кая, который продолжал лежать, не шевелясь.
Максуд оценил обстановку, пристально посмотрел на Кая. Ему стало всё понятно – это плохо, что Кай так всё воспринимает. Говорил же он Аршаду, что этого не стоит с ним делать.
– И сколько ты собираешься так лежать?
Кай смотрел сквозь Максуда в пространство…
– Аршад волнуется. Может, ты выйдешь к обеду? – та же тишина. – Кай, ты можешь спокойно всё воспринимать? Вчера просто был вечер, все перепили, обкурились и прочее. Это просто отдых и всё! Да забудь ты обо всём! – Максуд перепробовал всё, чтобы вернуть Кая к жизни.
Кай откинул одеяло, встал, нашёл на столе сигареты. Закурив, босиком подошёл к балкону и прислонился к проёму двери.
– Может, ты поговоришь со мной? Что тебя беспокоит? Я ведь не совсем мужчина, по-другому немного всё воспринимаю. Поговори, тебе легче будет, – Максуд смотрел на Кая, как тот курил. Какой же он худой,.. вернее, изящный. Эта туника подчёркивала его хрупкость, его красоту.
– Всё нормально. Спасибо, что беспокоишься. У меня выходной, вот и позволил себе подольше в кровати полежать. – Кай обернулся, встретился взглядом с Максудом. – Правда, всё нормально.
– Если ты захочешь поговорить, я буду рад, – помолчав немного, Максуд добавил, – Я был против этого.
– Не нужно ничего говорить. Все нормально. Иди. Я оденусь и приду.
– Ну нет, я тебя подожду здесь. Пойдем вместе, – Максуд сел на диван, давая понять, что он не уйдёт.
Сейчас у Кая не было желания спорить с ним. Он вздохнул и пошёл в ванну.
Опять долго стоял под потоками воды, стараясь всё смыть с себя, но разве это возможно? Выйдя из душа, подошёл к запотевшему зеркалу. Секунду помедлил, потом протёр его рукой. На него смотрел тот же вчерашний юноша с мокрыми волосами и чуть припухшими губами. Очередной приступ тошноты подкатил к горлу. Но это была не физическая тошнота, это было тошнотворное ощущение где-то глубоко в душе. Он опустил глаза и увидел свои руки, которыми держался за раковину. На запястьях остались бледные следы от шёлковых лент.
Мерзкое ощущение, он почувствовал это всем своим существом. Его даже начало колотить мелкой дрожью.
«Стоп! Я запрещаю себе думать об этом. Вообще думать. Просто одеваюсь и иду ко всем обедать», – он сконцентрировался, подавил приступ тошноты и омерзения к себе, глубоко вздохнул несколько раз и пошел одеваться.
– Пойдём. – Кай стоял на пороге уже одетым.
Максуд задержал на нём свой взгляд. Кай выглядел безупречно: тёмные дорогие джинсы, чуть приталенная рубашка с длинными рукавами из темного материала, кожаный ремень, пряжка которого виднелась в свободном пространстве между полами рубашки, застёгнутой лишь на три средние пуговицы. На открытой изящной шее поблескивала золотая цепь с крестом.