Песок времени

«Это лаборатория. Значит, я прав — я в аду у араксов», — дальше Кай грязно выругался про себя, но это не облегчило всей ситуации его положения, он это осознавал.

Сейчас здесь он был один. Конечно, и куда бы он делся, Кай подергался и понял, что прикован намертво. Даже Гераклу такие ремни не порвать. Тогда оставалось одно: просто смотреть на то, что его окружало. И здесь он увидел доску на стене, исписанную химическими формулами — его любимая химия. Он даже забыл, где он и что все очень плохо. Он сосредоточился на формулах. Сразу увидел пару ошибок, которые и влияют на всю цепочку. Явно те, кто это писал, не видят эти ошибки. Судя по исписанной доске, те, кто писал, тоже знали, что есть ошибка, и даже пытались её найти, но не смогли.

От шума шагов Кай вздрогнул и оторвал взгляд от доски. В лабораторию зашло несколько араксов. Все они были в черных плащах с капюшонами на лицах. Они увидели, что Кай пришёл в себя. Обменялись несколькими фразами.

Он прислушался к их речи. Похоже на немецкий, но четче, жестче — слова, как команды.

Слова — он всегда в любом неизвестном языке сразу слышал слова и запоминал их. Сейчас он тоже слушал слова, запоминал, мысленно повторял и примерно по смыслу догадывался об их значении. Ему всегда нравились иностранные языки. Он увлекался их изучением, это захватывало, как игра, где нужно запомнить слово, а потом повторить его. Вот и сейчас он забыл, насколько всё для него плохо, он спокойно смотрел на приближающихся к нему араксов и прислушивался к их речи.

Они подошли к нему и стали рассматривать. Один из них приблизился к самому креслу и, взяв его за подбородок, поднял голову. Его рука была затянута черной тонкой кожаной перчаткой, Кай почувствовал на своем лице стальные пальцы и холод от прикосновения руки в перчатке. Он смело посмотрел в глаза тому, кто держал его подбородок.

Кай видел, что из темноты капюшона на него смотрят нечеловеческие глаза, желтые, со странными зрачками, как у зверя, и этот взгляд. Ему стало не по себе, но он не отводил глаз.

Смотря ему в глаза, главный стал что-то говорить рядом стоящим с ним араксам, назвав одного Фахр.

«Да, это имя — Фахр», — он его уже несколько раз услышал, это точно имя.

Фахр что-то ответил, и Кай уловил слово Гор.

«Значит, главного зовут Гор, они третий раз его так называют.»

Гор отпустил подбородок Кая, сохраняя ещё с ним зрительный контакт, потом подошел к столу и стал просматривать данные на мониторе и распечатанных бумажках, бросая взгляды на него. К нему подошли остальные, они опять заговорили между собой. Кай прислушивался, ловя слова и запоминая их. До него стал доходить смысл их беседы, тем более, что ему были видны листочки с надписями и то, что было на мониторе.

«Это мои анализы. Да, точно, им нужно было убедиться, что я здоров.»

Кай посмотрел на свою руку и увидел след от иголки на вене, они взяли у него кровь и теперь обсуждали показатели.

— Ты русский? — он вздрогнул от неожиданности. Это сказал Гор, опять, не моргая, смотря на него. Гор произнес это на английском со странным акцентом.

— На что это влияет? — так же на английском ответил Кай.

— Давно здесь? — опять вопрос, Кай заметил, что они говорят без интонаций, как роботы, механически, просто произнося фразы. Вот и сейчас Гор спрашивал, как машина, в голосе не было эмоций.

— Тебя волнует мое здоровье? Я его еще не загубил здесь.

— Ты не боишься меня?

— Боюсь. Это что-то изменит?

— Ничего.

Затем они опять заговорили между собой. В помещение вошло несколько араксов в белых халатах. Они подошли к Гору. Поговорили. Затем араксы в белых халатах подошли к нему, отвязали его левую руку, вытянули ее вперед и в сторону и зафиксировали на специальном подлокотнике, под который был помещен железный судок для забора стекающей крови. Кай это видел, внутри все похолодело. Без всякой особой подготовки, только обработав руку. Одни из араксов с помощью скальпеля сделал глубокий надрез.

Он закусил губу, чтобы не закричать, вцепился правыми пальцами в подлокотник кресла и отвернул голову от того, что дальше они начали делать с его рукой. Глаза Кая и Гора встретились. Тот смотрел на него. Ждал, когда он начнет орать, но он молчал, чувствуя, как холодные медицинские инструменты копошатся внутри его руки. Холодный пот выступил на его лбу, его начала бить дрожь.

Гор и араксы, постояв еще и, видно, не дождавшись крика, повернулись и пошли к выходу, оставляя Кая с его мучителями.

***

Кай понял, что это конец! Спасения не будет. Обвел взглядом комнату, и опять его глаза застыли на химической формуле на доске, где было две ошибки.

— В формуле две ошибки, четвертая, после циклопентадиенилтрикарбонилгидридвольфрам, там реакция не пойдет, нужно по-другому и, — боль пронзила руку, но Кай продолжил, — после диметилпропандиаль, — задыхаясь, он стал говорить, как должна идти эта реакция и почему их расчеты неверны.

Гор что-то произнес, в руке перестали ковыряться, но пульсирующая боль осталась. Он видел, что в руку ввели шприц, а потом небольшое облегчение, видно, ввели лекарство, снимающее боль. Каю принеси ручку и бумагу. Освободили его правую руку.

— Пиши, как должна идти эта реакция, — Гор стоял рядом с его креслом.

Кая все равно трясло, и рука пульсировала тупой болью, но он стал писать. Дописав правильную химическую формулу, он откинул голову на кресло, чувствуя на себе взгляд Гора, который, забрав из его руки листок, что-то сказал и вышел со своими из лаборатории.

Его больше не мучили. Он догадался, что Гор пошел проверять правильность его формулы. На это уйдет час. Значит, он подарил себе час жизни. Он заставил себя посмотреть на свою левую руку. Она была перетянута бинтами на которых выступила кровь. Кусков себя в стоящих колбочках он не увидел, значит, еще не успели вырезать то, что хотели. Это его порадовало. Хотя через час все продолжится.

Услышав шум шагов, Кай очнулся от болезненного забытья, куда погружался все это время. Гор склонился над ним.

— Ты будешь работать на меня. Понял. Или я покромсаю тебя на органы.

Он видел глаза Гора, слышал то, что он говорит, но в ушах шумело, боль в руке усиливалась, и он почувствовал, что проваливается в пустоту.

Гор видел, что этот русский потерял сознание.

— Что вы успели сделать с его рукой? — Гор смотрел на стоящих рядом с ним врачей.

— Еще ничего, только расширяли проход вглубь.

— Он мне нужен живой и здоровый. Руку восстановите. Лекарства введите, чтобы быстро поправился, — Гор повернулся к Фахру, — пусть отлежится в камере. Завтра приведешь его в пятую лабораторию, посмотри, насколько он нам может быть полезен.

Этот человек за пять минут увидел две ошибки в формуле, над которой они бились уже второй месяц и так и не нашли выхода. Значит, он заставит его работать на себя. Конечно, были планы изъять из этого молодого здорового тела то, что им было нужно, но мозг, который так быстро работает, намного важнее.

***

Кай очнулся, приподнялся на кровати, сел, спустил ноги на пол и привалился спиной к стене, чувствуя слабость во всем теле. Увидел свою левую перебинтованную руку. Рука болела, но боль была несильная, глухая — это лекарства, да и странное состояние его говорило о том, что ему ввели обезболивающие.

Он перевел взгляд на помещение, где сейчас был, — это камера, судя по железной двери. Окон нет, стены из темного камня. Узкая кровать, рядом — столик и стул, в углублении — дверь.

Он, пошатываясь, встал и, держась за стены, пошел до двери, открыл. Туалет, умывальник, душевая кабина: «ну просто одноместный люкс», — подумал он, невесело улыбаясь. На потолке мигали глазки камер. Кай улыбнулся — химия, его любимая химия спасла ему жизнь. Вот, как бывает. Их он заинтересовал не как донор органов. Это обнадеживало. Давало шансы. Главное, выиграть время, он потом подумает, как от них убежать, хотя это никому не удавалось. Значит, он будет первым.