Страница 99 из 127
Но еще больше наследника беспокоили слова матери, объявившей в запале ссоры, что она избавится от дочери Роуз. Ее злые намерения подтвердил Камень Правды.
Вот так в Окайро появился высокий старик, не обращающий внимания на местных вдовушек и не поддающийся их соблазну.
Свон проснулась внезапно. Ее разбудил скрип кресла, и она подскочила на кровати, заметив, что дверь так и осталась забаррикадированной. В панике Свон обернулась к окну.
В кресле у окна сидел Эдуард, устало опустив голову на руку. Он смежил веки, волосы разметались по плечам, закрывая часть лба. Свон в растерянности рассматривала его лицо, даже во сне сохранившее признаки недовольства: жесткая складка у губ, сведенные в одну линию брови.
Как он попал в комнату?
Словно почувствовав ее взгляд, Эдуард открыл глаза, выпрямился и потянулся, пытаясь размять занемевшие суставы. Длинные ноги в высоких сапогах задели край платья, которое еще с вечера осталось на Свон.
Испугавшись, что выглядит словноак пугало, она принялась спешно оправлять одежду, ее рука метнулась к косе, которая расплелась и требовала ухода. Чтобы прервать затянувшееся молчание и избежать пристального взгляда наследника, Свон заговорила:
- Как вы попали в комнату, Ваше Высочество?
- Через окно. Я не мог оставить тебя одну после того, что наговорил. Как ты себя чувствуешь?
Свон не ответила. Она прошла к окну и выглянула во двор. К стене была приставлена лестница, а крюк, запиравший ставни, оказался выломан. Краем глаза Свон заметила молочницу Квирке, которая торопливо удалялась по дороге, ведущей в деревню. В утреннем свете ее фигура казалась выше и тоньше.
- Разберите, пожалуйста, завал, - попросила Свон, подойдя к двери. Сегодня она с трудом представляла, как могла справиться с тяжелой мебелью. – Я видела молочницу, нужно занести кувшин, иначе молоко скиснет.
- Нам нужно поговорить, - принц встал рядом. – Мне требуются доказательства, что ты не моя сестра.
- У меня нет доказательств. Одни слова, - Свон не хотела смотреть ему в глаза. - Вам лучше объясниться с королевой. И потом, разговор ничего не изменит. Ребенка я рожу, но меня вы потеряли. Тем более, вам есть о ком заботиться. Я говорю о принцессе Софии. Ведь из-за свадьбы с ней вы отсутствовали десять дней?
- Да, я ездил в Андаут. И обязательно позабочусь о Софии, если ей понадобится помощь. Но почему тебя так задевает София?
Как больно. И не убежать, пока эта чертова дверь закрыта…
- Она родит вам наследника. Может быть, она уже носит его под сердцем, а вы оставили ее из-за меня. Почему вы здесь? – Свон должна была видеть его лицо. Знать, что там не дрогнет ни одна жилка. Холодный принц, которого она так любила… - Неужели вы решились на брак только ради ее королевства? Чтобы стать еще могущественнее? Вам Эрии мало? Я думала, вы полюбили несчастную Софию, раз уж двери ее спальни оказались открытыми для вас задолго до свадьбы.
- Подожди-подожди… Ты сейчас ревнуешь? Меня к Софии? – Эдуард широко улыбнулся и схватил Свон за плечи, чтобы она не отворачивалась. – Откуда ты знаешь столь пикантные подробности жизни наследницы Андаута?
- Камиль рассказал… Наверно желал причинить мне боль. И добился своего. Мне больно, - Свон опять опустила глаза. Невыносимо смотреть, как Эдуард улыбается. Даже не скрывает, что счастлив. - Потеряв меня, вы очень быстро нашли замену. Что такое Лория против Андаута? Крохотная страна…
Чего-чего, но громкого смеха Свон никак не ожидала. Эдуард крепко прижал ее к себе и зашептал на ухо:
- Глупышка, Камиль, как всегда, обманул тебя. Да, София влюблена, и свадьба состоялась, и я был на этой свадьбе, но не в роли жениха. Софию взял в жены Уильям! Все начиналось как политический союз. Один из нас должен был жениться на принцессе Андаута – этого требовал ее отец, тогда он выступил бы с нами против Бахриманов. Брат сам изъявил желание жениться. На его счастье София оказалась красавицей и умницей, и между ними очень скоро вспыхнуло чувство. Любовь толкнула их на безрассудство, как и нас с тобой.
- Вы сейчас обнимаете меня как сестру? – решила уточнить Свон, уж слишком тесными показались объятия.
- Я… Я не знаю, - честно ответил Эдуард. – Я всю ночь размышлял, но так и не понял, кто я? Самый счастливый на свете человек, у которого скоро будет ребенок от любимой женщины, или бастард, не имеющий права на трон Эрии? Если я бастард, то трон должен по праву занять Уильям.
Чуть помедлив, он застонал, испугав тем самым Свон.
- Боже! Мне придется объясниться с отцом! То есть королем Артуром. Плохая весть убьет его. Мы не только сын с отцом, мы – друзья, – он отстранился от Свон и заглянул ей в глаза. - А кто же мой отец?
- Не знаю, - решила соврать Свон. Ей было больно видеть, как давний поступок королевы сейчас ломает жизнь сильного мужчины, осознающего, что только что он потерял королевство.
- Ты обманываешь, - с грустью заключил Эдуард. – Это подтверждает Камень Правды.
Он протянул руку. На пальце светился красным небольшой камень, вправленный в перстень.
- Так кто же мой отец?
- Спросите у королевы, - Свон устала от тяжелого разговора, ей хотелось пить, и она в нетерпении потянула за спинку кресла, загораживающего дверь.
- Выпустите меня, - заплакала она. – Если вы не откроете дверь, я вылезу в окно.
Едва дождавшись, когда Эдуард раздвинет мебель и откроет дверь, она кинулась по лестнице вниз. Выйдя на порог, Свон застыла от изумления. По дороге, в сторону их дома шли трое. Вернее, шли двое и тащили третьего, который сильно упирался. В этом третьем Свон признала молочницу Квирке.
Глянув под ноги, Свон опять удивилась. Молочница никогда не оставляла хлеб и кувшин в корзине, а всегда выкладывала их, предварительно завернув горячий каравай в льняное полотенце.