Страница 108 из 127
От криков восторга многоголовой толпы задрожали мозаичные витражи церкви, когда недалеко от нее приземлился еще один дракон. Он взялся из ниоткуда! Просто пронесся порыв ветра, скинувший с голов служанок чепцы, взметнулось облако пыли, и перед глазами возбужденных людей появился белый дракон, аккуратно сложивший перепончатые крылья. Его массивную шею венчала гордо вскинутая голова. Умные глаза с вертикальными зрачками окинули взглядом волнующийся народ, и на морде дракона (а в этом могли поклясться все присутствующие) расцвела улыбка. В воздух взлетели те головные уборы, которые не успел сдернуть ветер, поднявшийся при приземлении ящера.
Дети, визжа от радости, бегали от дракона к дракону, и никакая сила не могла заставить их остановиться. Они не слышали ни грозные предупреждения охраны замка, ни менее грозные окрики матерей, боявшихся, что непослушные чада окажутся задавленными в царящей вокруг ящеров сутолоке.
Блэк с облегчением понял, что Гри не грозит унижение, наоборот, тот купался в лучах славы. Боевого дракона увели сразу, а Гри остался среди людей. Сам принц позволил ему перемещаться в любом направлении, обратившись к дракону с почтением, выражая тем самым немыслимое доверие крылатому ящеру.
Эдуард специально устроил представление, чтобы показать собравшимся, как дорого он ценит дружбу с принцем бохов, о которой незамедлительно поведал, стоя на возвышении. Гри произнес ответную речь, что вызвало шквал аплодисментов, любовь обитателей замка и его окрестностей «к такому славному дракону».
Цвет кожи Роки Блэка тоже вызвал немалый интерес, но здесь на помощь пришел Дак, которого поначалу никто не узнал. Он плечом к плечу прошел с другом в замок, подтверждая этим, что гость ему ровня. Служанки хихикали и толкали локтями друг друга, показывая глазами, как они довольны, что в замок прибыли такие интересные мужчины. Но вдруг повариха Берта ахнула:
- Божечка мой! Да это же наш милорд Дак!
И по толпе понесся шепот: «Дак?», «Неужто Дак?», «Ах, как возмужал!», «Ах, как хорош!», что явно льстило молодому человеку. Он прекрасно помнил свое неудачное возвращение в замок, когда близнецы вытолкнули его из кареты. Дак сам чувствовал изменения, произошедшие с ним, и ему было чем гордиться.
Свон воспользовалась тем, что ее друзья и принц были заняты развлечением охочих до зрелищ людей. С помощью охранников она спустилась с Гри, изображая из себя бойкую старушку. Эдуард специально держался от нее поодаль, чтобы не спровоцировать ненужный интерес к прибывшей вместе с ним женщине.
Принимая руку охранника, Свон поймала настороженный взгляд Эдуарда, улыбнулась ему и поспешила затеряться в толпе. Когда она вынырнула около матушек, возбужденно обсуждающих гостей, то опять заметила, как на нее глянул принц, сведя брови к переносице. Не удержавшись, старушка показала ему язык, а Эдуард чуть заметно покачал головой, осуждая ее за озорство. Принц немного задержался на лестнице, приветствуя встречающих его графиню и ее дочерей, и, только после того, как убедился, что Свон привлекла внимание матушек и направилась с ними в сторону кухни, позволил увлечь себя внутрь замка.
Когда за спинами мамушек появилась незнакомая старушка, те не обратили на нее внимания: в последнее время в замок прибыло множество лекарей и знахарок, пытающихся вылечить графа, хотя всем давно стало понятно, что дни его сочтены. Хорошо одетая пожилая женщина с заплетенными в косы волосами отчего-то показалась им знакомой, и повариха со старшей кухаркой ответили улыбкой на ее приветствие. А старушка вдруг полезла обниматься, заставив повариху и кухарку в недоумении переглянуться. Но их лица засветились от удовольствия, а в голосах появилось больше сердечности, когда они услышали, что гостья принесла им весточку от Свон. Они подхватили ее под руки и повели на кухню. Все слуги замка переживали за их девочку, а скупые сведения о сироте были настолько противоречивы, что матушки не знали, что и думать. А тут вести о Свон! Нетерпение подгоняло женщин, и старушка едва успевала перебирать ногами.
Не доходя до кухни, гостья свернула направо и шепнула поварихе и кухарке, что должна поговорить с ними без свидетелей. Она сама повела их в комнату, которую те долгие годы делили со Свон. Не переставая удивляться, как легко старушка ориентируется в замке, женщины дошли до спальни, где незнакомка удивила их еще больше. Старушка открыла дверь, достав ключ из тайника, оборудованного когда-то Свон.
- Не стоит делать такие большие глаза, - улыбаясь, произнесла седовласая. – Все, что знает Свон, знаю и я.
Убедившись, что за ними никто не следует, она надежно закрыла дверь. Потом прошла к окну и, плотно притворив его, задернула занавески в цветочек, ненадолго задержав на ткани руку. Казалось бы, простой ситчик, а у старушки на глаза навернулись слезы.
Она вспомнила, как шила эти незатейливые шторки. Оглядевшись, Свон заметила, что в комнате ничего не изменилось, даже ее кровать оказалась заправлена так, как любила она: три подушки разного размера находились поверх покрывала, образуя пирамидку.
Вздохнув от переполнявших ее чувств, гостья села на кровать, развязала ленты плаща, скинула его с плеч и произнесла:
- Наконец-то я дома!
Матушки, следившие за каждым движением незнакомки, сели на другую кровать, не зная, чего еще ожидать от странной гостьи.
- Извините нас за настойчивость, - прочистив горло, решилась высказаться Берта, - но не покажете ли вы нам письмо от нашей девочки?
Амалия кивнула, подтверждая слова старшей подруги.
Гостья перевела на них свой взгляд, где плескались слезы, и улыбнулась. Уголки ее губ дрожали, и матушки заволновались: вдруг незнакомка принесла печальную весть?
- Да, милые мои! Не только покажу письмо, но и саму Свон!
Гостья завозилась с перчатками. Сосредоточившись на них, она не замечала, как переглянулись подруги, как Берта возвела глаза к потолку, дав знак Амалии, что у гостьи, наверное, с головой не все в порядке, и как кухарка с беспокойством глянула на дверь, решая, сможет ли она ее быстро открыть в случае необходимости. Занятые переживаниями, они не заметили, что Свон, прошептав положенную фразу, сняла Кольцо Жизни, а следом скинула и Пелену Смерти.