Страница 35 из 42
И... неожиданно получил милостивое (так и хочется написать по- старинному: высочайшее) разрешение на эмиграцию! Известно, что похлопотал за опального коллегу Горький: автор уже написанных к тому времени "Несвоевременных мыслей" прекрасно понимал, что ждет Замятина в недалеком будущем, останься он на родине. Тот еше счастливо отделался! Другой еретик, известный экономист Александр Чаянов, опубликовавший в том же 1920 году роман "Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии", поплатился за свою литературную утопию жизнью...
В ноябре 1931 года уже тяжело больной Замятин покинул родину. Алексей Ремизов вспоминал, что его друг "приехал с запечатанными губами и запечатанным сердцем". Замятин стал последним советским писателем, которого Сталин отпустил за кордон, позже аналогичной "милости" для себя не удалось добиться даже хлопотавшему за Замятина Горькому.
Спустя шесть лет Евгений Иванович Замятин скончался в Париже от астмы — как тогда говорили, от грудной жабы. Провожавшие его в последний путь на тихое парижское кладбище для бедняков редкие друзья — художники-эмигранты Мстислав Добужинский и Юрий Анненков, вероятно, были в курсе последних новостей из России. В Москве только что закончился очередной Пленум ЦК, на котором были исключены из партии Бухарин и Радек. Их арестовали прямо во время работы Пленума, в вестибюле, и когда принималось решение об исключении, оба уже находились на Лубянке.
Прозорливо увиденная Замятиным Машина, испепеляющая электрическим огнем всех недовольных режимом Благодетеля, уже работала на полных оборотах.
Сергей Смирнов
Когда приходят пророки?
Часть вторая. Первая — в "Знание — сила", 2004, № 1
Пока во главе Греко-Римской империи трудился православный армянин Ираклий, дальневосточный престол империи Тан достался его младшему коллеге — Ли Ши-миню*. Этот 28- летний владыка выбрал девизом правления слова Чжэнь-Гуань: "Подлинное рассмотрение". Действительно, второму императору из рода Ли нужно о многом поразмыслить, чтобы не повторить ошибки своего отца — Ли Юаня, избравшего девиз У-Дэ: "Воинствующая Добродетель".
Десять лет назад отцу и сыну все казалось ясным. Преступный император Ян-ди (тоже второй в своей династии — Суй) возмутил глупым самоуправством своих придворных и войско, добрых ханьских крестьян и беспокойных степных варваров. В 615 году случился неслыханный позор: правитель тюрок Шебир-хан осадил Сына Неба в мелкой пограничной крепости, а имперская армия целый месяц не могла выручить владыку! Всем ответственным людям стало ясно: Небо отняло мандат на правление Поднебесной у дома Ян! Но не ясно было, кому этот мандат достанется...
Почти каждый воевода мечтал захватить одну из имперских столиц — а обреченный Небом Ян-ди заперся в загородном дворце, где глушил тоску и страх пышными пирами. Столичные чиновники постепенно перебегали к тем воеводам, чьи шансы оценивались выше: так, майордом Пэй Цзи прибыл в Тайюань к Ли Юаню и стал побуждать генерала к мятежу. Он прямо советовал просить помощи у Шебир-хана: ведь известно давнее родство семьи Ли с тюрками! А тесть Ли Ши-миня, хитроумный Чжансунь Чэн, особенно прославлен своими успехами в ставке тюркских ханов...
Ли Ши-миня эти комплименты насторожили. Союз с правителем восточных тюрок, конечно, нужен для успеха великого дела. Но не окажется ли после этого император Ли Юань вассалом тюркского хана? И как воспримут такую зависимость простые люди Поднебесной? Многие грамотеи и без того считают пограничных командиров полуварварами — если не по происхождению, то по образу жизни!
В этом мнении есть большая доля истины. Древний род Ли долго и верно служил династии Тоба Вэй, правившей в северной половине Поднебесной. А династия произошла от степных удальцов — табгачей. Не диво, что в роду Ли накопилось много степной крови: кроме табгачей, внесли свою лепту и тюрки. Но Ли Шиминь не стыдится своих диковатых пращуров: напротив — он горд их способностью усвоить культуру Поднебесной, не теряя степной доблести! Не таковы ли были варвары чжоу, овладевшие долиной Хуанхэ 17 веков назад и объединившие Поднебесную на восемь столетий?
Такие рассуждения умного сына побудили отца назвать их общую династию Тан: в честь славного рода, подарившего Поднебесной правителя и первые иероглифы задолго до появления первых династий — Инь и Чжоу. Это решение было принято еще до победы над соперниками дома Ли — а их оказалось великое множество. Принц Ли Ши-минь возмужал в трехлетней гражданской войне: он то сражался, то мирился с побежденными, ни на час не забывая простой факт: он — не старший, а лишь второй сын своего отца, хотя талантами намного превосходит своих братьев! Отец поощрял соперничество сыновей в боевой удали. Неужели он не заметил одновременного состязания юношей в хитрости и коварстве?
Готовясь выжить и победить в жесткой борьбе, Ли Ши-минь научился выбирать новых друзей среди бывших врагов. Так он пленил великодушием Юйчи Цзинь-дэ — храброго и честного воеводу, по воле случая служившего недостойному мятежнику Лю У-чжоу. Так же Ли Ши-минь привлек на свою сторону дальновидного грамотея Вэй Чжэня — советника при своем старшем брате. Подготовка к захвату власти заняла восемь лет, но сам переворот совершился быстро и легко.
Летом 626 года созрели оба заговора: братьев Ли Ши-миня против него, и его самого — против братьев. Представив Ли Юаню письменные доказательства измены, сыновья не стали возлагать на отца бремя окончательного решения. Обе стороны пришли на суд с друзьями и при оружии. Старший брат первым натянул лук, но средний был более меток, а Юйчи Изинь-дэ не отстал от своего побратима. Узнав о гибели двух сыновей от рук третьего сына, Л и Юань отрекся от престола и последние девять лет жизни провел в загородном дворце.
Теперь Ли Ши-минь принял тронное имя Тай-цзун и ответственность за все, происходящее в Поднебесной. Простые проблемы решаются быстро: убитым братьям — почетные похороны, всем их слугам — амнистию. Но взяточников (во главе с алчным Пэй Цзи) — вон из дворца! Пусть доживают век в деревне, радуясь, что избежали худшей доли. Напротив — воеводы и грамотеи, давно или недавно привлеченные Ли Шиминем к себе, становятся членами Государственного совета. На первом же собрании Сын Неба объявил сановникам небывалую новость: каждый избранник обязан письменно докладывать обо всех ошибках императора и о возможных путях их исправления! Наказаний за критику не будет; награждения — возможны. Докажите ваш патриотизм!
Как ни странно, система коллективного руководства Поднебесной продержится до конца жизни Тайцзуна и даже несколько дольше. Лишь на десятом году правления его сына и преемника — суховатого, недоверчивого Гао-цзуна — ближайший советник и шурин Ли Ши-миня Чжансунь У-цзи будет отстранен от власти по желанию новой императрицы. Опального министра сошлют в провинцию, где он покончит с собой, чтобы не видеть деградации созданной им системы. Но свод законов империи Тан — плод коллективной мысли и воли Тай-цзуна и его друзей — будет действовать в Поднебесной три столетия.
Не столь долго сохранится портретная галерея Линъяньгэ: в ней Тайцзун увековечил облик десятков своих сподвижников. Очевидно, Сыну Неба запомнился комментарий историка Сыма Цяня к случайно найденному в архиве портрету Чжан Ляна — первого министра четырехвековой династии Хань. "Я думал, что увижу грозного героя, но, оказывается, славный министр был похож на хорошенькую женщину!" Вероятно, Ли Ши-минь пожалел о том, что потомки не сохранили портрет самого Сыма Цяня: ни красочный, ни словесный. Кстати, семейный портрет Тай-цзуна сохранился до наших дней.