Страница 5 из 82
Анссет не был такой уж живописной личностью. Но его имя передавали из класса в класс, из одного выпуска в другой, поэтому, когда он был еще Скрипучкой всего лишь месяц, даже поющие в Камерах и Комнатах знали о нем, восхищались ним и втайне его ненавидели.
Он станет Певчей Птицей гласила растущая легенда. А дети его возраста ничего плохого в этом не видели; конечно же, все надеялись стать певцами, но Певчие Птицы появлялись всего лишь раз в несколько лет, и некоторые дети переходили из Общих Залов в Камеры и Комнаты так и не узнав ни одной Певчей Птицы. Более того, сейчас в Доме не было ни одной Певчей Птицы — самый последний, Уыммыс, уехал на новое место всего лишь за несколько недель до прибытия Анссета, так что никто из его класса не слышал, как поет Певчая Птицы.
Конечно же, среди учителей и мастеров имелись бывшие Певчие Птицы, но это не помогало, ведь их голоса изменились. Как можно стать Певчей Птицей? Скрипучки спрашивали у Колокольчиков, а те у Ветерков, только никто не знал ответа, и немногие осмеливались мечтать о том, чтобы достичь такой позиции.
— Как стать Певчей Птицей? — однажды пропел Анссет Эссте, а та не могла полностью скрыть изумления, не самим вопросом, хотя редко кто из детей отваживался спросить прямо, но мелодией, которая вместе с этим спрашивала и: А ты сама, Эссте, была Певчей Птицей?
— Да, я была Певчей Птицей, — ответила она, и Анссет, который еще не полностью овладел Самообладанием, выдал перед ней, что именно это и хотел узнать. Мальчик учился пользоваться песенной речью[4], так что Эссте пришлось предупредить других мастеров и учителей, чтобы те не пользовались при нем ею, если не желают того, чтобы их поняли.
— И что ты делала? — спросил Анссет.
— Пела.
— Поют певцы. Почему Певчие Птицы иные?
Эссте присматривалась к мальчишке, прищурив глаза.
— А зачем ты хочешь стать Певчей птицей?
— Потому что они совершенны.
— Пока что, Анссет, ты всего лишь Скрипучка. Перед тобой много-много лет.
Она знала, что тратит слова напрасно. Анссет мог петь, мог прислушиваться к мелодии, но пока что был маленьким ребенком, который еще не понимал течения времени.
— Почему ты меня любишь? — спросил у нее Анссет, на сей раз при всем классе.
— Я люблю вас всех, — возразила Эссте, и все дети улыбнулись, слыша любовь в ее голосе.
— Но почему ты поешь мне больше, чем другим? — упирался мальчишка, и Эссте услышала в его голосе скрытое сообщение: Другие ведь мне не приятели, потому что ты меня выделила.
— Я не пою ни для кого больше, чем для других, — ответила она и уже на песенной речи прибавила:
Я буду вести себя осторожнее. Ты понял?
Во всяком случае, он казался довольным ответом и больше вопросов не задавал.
Тем не менее, Анссет стал легендарной личностью, когда получил повышение из Скрипучек в Колокольчики раньше, чем остальные дети из его класса — а Эссте, вместо того, чтобы остаться с классом, перешла вместе с Анссетом. Тогда до него дошло, что необычным было не одно то, что Мастер Песни выполняет учительскую работу, но и то, что Эссте учила его, а не весь класс. Его, Анссета. Эссте учила Анссета.
Другие дети открыли это столь же скоро, как и Анссет, который заметил, что, хотя все были к нему милы, все его хвалили, все искали его компании, желали с ним разговаривать и сидеть рядом в столовой — никто из них не спел ему песни любви. И никто из них не был его приятелем, просто-напросто, его боялись.
5
Урок.
Эссте со своим классом Колокольчиков выехала за стены Певческого Дома. Дети ехали в открытом кузове и могли глазеть по сторонам. Для них всегда было чудом хотя бы на какое-то время оставить холодные каменные стены Певческого Дома. Скрипучки никогда не выходили наружу; Ветерки довольно часто, а Колокольчики знали, что их поездки на грузовичке были всего лишь предвкушением того, что еще предстоит.
Они ехали через глухой лес, проскальзывая на толстой лиственной подстилке, когда пробирались по узкой тропе, проложенной среди высоченных деревьев. Птицы касались их своими крыльями, а животные без страха глядели на ребятишек, когда те проезжали мимо них.
Но самое настоящее и наибольшее чудо для детей, которых учили петь, начиналось, когда они высыпали из кузова. Их водителем был восемнадцатилетний парень, который возвратился из внешнего мира, после того, как ушел туда певцом. Эссте попросила его остановиться у небольшого водопада и повела учеников на берег речушки. Она потребовала, чтобы все замолчали, и, хотя Колокольчики только в малой степени научились Владеть Собой, они, хоть и недолго, могли оставаться в неподвижности и слушать. А ведь им так хотелось ответить услышанным тут же птичьим трелям, журчанию переливавшейся на камнях воды и шепоту ветра в траве и листьях.
Они просидели пятнадцать минут, что было на пределе их умения Владеть Собой, а потом Эссте подвела их к самому водопаду. Путь был недолог, но, как только они достигли облака водной пыли у подножия падающей воды, все вокруг изменилось. Много лет назад здесь произошел оползень, но вместо того, чтобы упасть в озеро, вздыбленная порода задержалась на камнях, поток пробился через скальную массу, и теперь вода брызгала во все стороны. Дети находились в нескольких метрах от водопада, и вода буквально окутывала их.
И снова тишина. Вновь Владение Собой. Только на этот раз ребята не слышали ничего, кроме грохота разбивающейся на камнях воды. Они могли видеть, как летают птицы, как трепещут листья на ветру, но слышать всего этого не могли.
Через несколько минут Эссте отпустила их.
— Что нам можно делать? — спросил кто-то из детей.
— Что хотите, — ответила наставница.
И они весело плюхнулись в воду у самого берега, а водитель следил, чтобы никто из них не утонул. И лишь немногие заметили, что Эссте ушла, а вместе с нею и Анссет.
Она вела мальчика за собой, хотя ни в малейшей степени не давала по себе понять, что прекрасно знает о том, что Анссет идет за нею по тропке, подымавшейся к самой вершине оползня, откуда падала вниз вода. Анссет внимательно следил за наставницей, глядя, куда та идет. А она подымалась все выше и выше. Мальчишка же карабкался следом. Для него это было нелегко. Его ребячьи руки и ноги были пока еще слабыми, и Анссет скоро почувствовал усталость. Здесь были непростые места, Эссте было достаточно сделать шаг вверх, зато Анссету нужно было влезать на высоту в половину своего роста. Но он не позволял себе, чтобы учительница скрывалась с его глаз; она же, со своей стороны, старалась идти не слишком быстро. При подъеме она подобрала свою мантию, и теперь Анссет с любопытством разглядывал ее ноги. Они были белые-белые и тонкие, трудно было представить, чтобы такие тоненькие лодыжки могли удерживать ее вес. И все-таки, Эссте на своих тонких ногах поднималась весьма проворно. До сих пор Анссет никогда и не думал, что у Эссте имеются ноги. У детей ноги были, а вот учителя и мастера подметали своими мантиями полы. Вид этих ног заставил Анссета подумать вот еще о чем: похожа ли Эссте на девчонок в туалете или душе. Он представил, как она сидит над желобком с проточной водой. Ему было хорошо известно, что на это глядеть запрещено, но в мыслях позволил себе позабыть хорошие манеры и все глядел и глядел…
А потом, уже на вершине он столкнулся с Эссте нос к носу.
Она была удивлена и не скрыла этого. Затем пробормотала несколько нот, чтобы успокоить мальчика. «Я так и знала, что ты придешь сюда», говорила ее песня. Потом Эссте начала рассматривать окрестности, и Анссет занялся тем же самым. Под ними на волнообразно вздымающихся холмах рос лес. Котловина меж холмами была занята озером. Если не считать нескольких прогалин, его берега поросли деревьями. Озеро было не слишком большим, на планете случались и побольше, но для Анссета оно было наполнено всей водой мира. В нескольких сотнях метров от того места, где стояли Анссет и Эссте, озеро вытекало через каменную гряду, образуя водопад. Но здесь не было ни малейшего намека на опасность: которую несет в себе падение. Тут озеро было плоским, водные птицы плескались и ныряли в его водах, время от времени издавая свои крики.
4
songtalk