Страница 8 из 169
А вечером с Керком занимался отец. Отец не просто рассказывал ему о всех его предках, но и учил его магическим заговорам. В магии Керк особенно преуспевал — сказывались полученные магические способности. На занятиях с отцом Керк научился останавливать кровь, лечить раны, заговаривать стрелы и копья. Керк понимал, каким даром, а теперь и знаниями обладает он. Иногда отец на таких занятиях просто подолгу разговаривал с Керком или отвечал на его во-просы:
— Помни, сын, что слова обладают могучей силой, иногда даже опасной. Но чем глубже ты пости-гаешь магию, чем сильнее и могущественнее становишься, тем становись более осторожным. Будь мудрецом, помни, что заговоры, присухи и обереги, которые ты постиг, попав в недостойные руки, могут стать опасными для людей.
Керк слушал и понимал, о чем говорит отец. Иногда в такие моменты он почему-то вспоминал об Эрихе.
Однажды, после очередного занятия с отцом, Керк пошел к себе в опочивальню и видел, что впереди него кто-то метнулся от двери, он прибавил шагу и на лестнице догнал Эриха.
— Ты что тут делаешь? — не удержался от вопроса Керк.
Эрих с ненавистью посмотрел на Керка и сказал:
— Что надо, то и делаю. Я может тоже уроки беру…, - потом он подумал и добавил. — Мерзкий рыбак, ты зачем сюда приехал, от тебя воняет тухлой рыбой, если не хочешь получить кинжалом в спину, убирайся, — Эрих резко повернулся и побежал вверх по лестнице к себе в опо-чивальню.
Керк был потрясен, он, конечно, видел, что брат подслушивает возле дверей во время занятий его с отцом, но, что он способен на такие слова. Его потрясла сама мысль, что Эрих может так спокойно говорить о такой подлости — об ударе в спину.
Некоторое время он стоял на лестнице, а потом, поднявшись по ней, оказался в коридоре. Уже было поздно, и Борщ его не провожал. Мрачный темный коридор после слов Эриха внушил Керку страх. Но Керк знал, что страх легко прогнать, он глубоко вздохнул и тронулся к своей двери. Проходя мимо комнаты брата, он почувствовал, как Эрих приник и, тяжело дыша, уткнулся лбом в дверь. И Керку почему-то стало жалко Эриха, он остановился около двери и шепотом стал говорить оберег на усыпление врага — этому заговору отец недавно научил Керка, после произнесенной над человеком присухи, человек засыпал: "Вылетал ворон из-за Смородины реки, Смородины реки, огненной реки, разбросал по крутым берегам злобу да злость. И вышла грозная туча, громовая стрела от огненного лука бога Перуна. И пролился дождь, и покорилась им злоба и злость. И как дождь воды пролил, так ты меня сына Ярила, внука Богомудра, Керка не тронул. И как от воды камни отпрядывают, и пузыри отскакивают, так и ты, глаза закрыв, в сон впади. И слово мое крепко!" — сказал Керк слова заветные и прислушался, а за дверью дыхание Эриха выровнялось, и чувствует Керк, что и глаза Эрих сомкнул. Вспомнил Керк слова отца, что действие заговора зависит от способности сделать живой саму мысль, и опять повторил оберег, а когда закончил, услышал, как отяжелевшее тело Эриха опустилось на пол.
— Спи спокойно, брат, — сказал довольный собой Керк и отправился к себе.
Утром Керка разбудил доброжил. Керк открыл глаза и удивился, так как на ложе сидел не только старичок — доброжил, он привел с собой еще своих собратьев: дворового и винного жихаря. Дворовой обликом походил на старичка — доброжила, такие же черты лица и так же весь был покрыт седенькой шерсткой, вот только вместо красных сапожек, у него были копытца, как у лошади, ведь живущий во дворе, он был хозяином всех домашних животных, а во дворце правителя осуществлял уход за лошадьми. Жихарь хоть и был такого же роста, что и доброжил с дворовым, но в отличие от них не имел копытц, ни волосатых ладошек, черты его лица были похожи на бараньи, и вместо седеньких волос, и борода, и волосы жихаря были белого цвета. Ведь он, оберегающий хлеб от всякой напасти и беды, чаще всего показывался людям в образе белого барана.
И с дворовым, и с винным жихарем Керк уже давно познакомился. С одним — во дворе, а с дру-гим — в овине, куда ходил с Дубыней. Но в гости к нему они еще никогда не приходили. Было ра-нее утро. Солнце только-только начало подниматься, и в комнате стоял полумрак. Но своих гостей Керк разглядел очень хорошо. Он низко склонил голову в знак приветствия и в ответ получил поклоны, а потом спросил, снедаемый любопытством:
— Добрые мои Духи, берегущие дом, скот и хлеб, что так рано привело Вас ко мне, иль беда, иль радость?
— Здравствуй, хозяин, — с некоторых пор доброжил стал так называть Керка. — Прости, что потре-вожили твой сон, но мы не могли не прийти к тебе в такой день.
— В такой день, а что сегодня за день? — удивленно переспросил Керк.
— Ну, как же, ведь вчера ты впервые воспользовался присухой. И победил своего злобного брата, — с нескрываемым восторгом сказал доброжил, а дворовой и жихарь в согласии закивали го-ловой.
— Как вы об этом узнали?
— Очень просто, — добавил доброжил. — Ведь я бываю везде во дворце, вчера я видел, как Эрих опять, заметь, опять подглядывал за дверью, и так как я не люблю не порядок, я задержался по-глядеть, что же будет. Потом вышел ты, а этот злыдень припустился бежать по коридору. Я видел, как на лестнице вы встретились, и поспешил к тебе. Но больше всего мне понравилось, как ты его усыпил. Ха-ха, свалился и всю ночь проспал на полу. Вот же правительница расстро-ится.
— Ах, ты, а я и не подумал, что он всю ночь будет спать на полу, — искренне огорчившись, изрек Керк.
— Ага! — вмешался в разговор дворовой. — И еще весь день до ночи спать будет!
— Еще весь день до ночи, как же я об этом не подумал. Отец огорчится, что я так использовал свой дар в ущерб Эриху, — расстроенно закачав головой, заметил Керк.
— Не-а, не огорчится, — пояснил доброжил.
— Не огорчится? Почему, почтенный доброжил? — переспросил Керк, и правой ладонью оправил волосы.
— Не огорчится, потому что он уже обо всем знает, — радостно сказал старичок и погладил свою бородку.
— Откуда? — тревожно спросил Керк и поглядел сначало на доброжила, а затем перевел взгляд на дворового.
— От меня, я все ему рассказал, — довольный собой пояснил доброжил и с удовольствием потер волосатые ладошки.
— Ты, ты ему рассказал? Когда? Зачем? — расстроено заметил Керк, и его губы дрогнули.
— Как зачем? Ведь этот предатель замышляет тебя убить, — повышая голос, ответил доброжил.
— Да нет, я уверен, это он просто так сказал по злобе, — махнув рукой в сторону двери, объяснил Керк.
— Нет…, не по злобе…, я уже не раз замечал, какие он метает в тебя ненавистные взгляды. И все время носит кинжал за поясом, а раньше не носил. А еще все время шепчется с матерью и со своим слугой, скверный такой, скверный слуга, я однажды подслушал их разговор. Он все говорил, что ненавидит тебя, что ты недостоин престола…, что ты никто…, и оскорблял, оскорблял тебя. А мать твоя тоже хороша. Успокаивает его, говорит ему, чтобы он не злился, чтобы не волновался. Нет, они точно что-то задумали против тебя, — расстроено сказал доброжил, и утер свои глазки, а дворовой тяжело вздохнул, и похлопал собрата по спине.
— Задумали? — переспросил Керк и удивленно посмотрел на духов.
— Да, задумали, я так твоему отцу об этом и сказал, — добавил доброжил.
— Сказал, а он что? — заинтересовался Керк.
— Он молчал, молчал, но слушал. Сказал, что Эрих глупый мальчишка и ему полезно поспать, — не довольно покрутив головой, заметил старичок, а потом поднялся и прошелся по ложу.
— А про мать, что он сказал, про мать? — взволновано переспросил Керк, когда к нему подошел доброжил.
— А про мать, он ничего не сказал, но видно было, что думы тяжелые на него налегли, — певуче закончил доброжил и почесал затылок.
Керк примолк, обдумывая сказанное доброжилом, замолчал и старичок — доброжил, а вместе с ним и дворовой с жихарем. А потом Керк лукаво глянул на доброжила и спросил:
— Погоди доброжил, но ты ведь не разговариваешь с отцом- правителем, ты же обижен.