Страница 69 из 71
Маргарита опустилась на тот же табурет, чувствуя себя так, словно из тела у нее вынули кости, и прислонилась к стене. Собачка свернулась клубочком у печи. Сова уставила на гостью круглые желтые глаза, будто говорила: «Это еще что такое?» Черная кошка спрыгнула с печи с громким мяуканьем и устроилась у гостьи на коленях. Чем-то сладким пахло в избушке, то ли медом, то ли корицей. Тепло обволакивало и баюкало, но сознание неожиданно прояснилось и Маргарите захотелось поговорить с Ведьмой, страха перед которой она не испытывала даже теперь, зная, что это — Ведьма, которая может ВСЕ, хотелось поспрашивать ее, но рот не раскрывался, будто судорогой челюсти свело.
— На-ка вот чайку свеженького, с медом, — и хозяйка поднесла ей к самому лицу ту же чашку, что и в прошлый раз.
Маргарита приняла в обе ладони тонкий горячий фарфор, с наслаждением согревая пальцы, и сквозь зубы попыталась потянуть темную ароматную жидкость, пахнущую чем угодно, но только не чаем с медом, обожгла губы, вскрикнула — и словно очнулась от дурного сна. Чашка наполнена была не до краев и потому не расплескалась. Ведьма сидела напротив перед такой же точно чашкой и тихо смеялась:
— Вот и хорошо, вот и оттаяла… Я вижу, ты многого еще не поняла, так что объясню. Ничего ты никому не должна, потому как ни у кого ничего не просила, даже у меня. Красивой ты всегда была, только не замечала этого, а курить стала меньше, а тело тренировать стала больше — вот и лишнее согнала и волосы заблестели. Богатство ты заработала, пойдя туда работать, где твои знания и умения оценили, да и не такое уж оно и богатство, это тебе только кажется. Ну, а слава — слава у тебя еще впереди. Не с неба все свалилось, никто тебе ничего не подарил, сама заработала. Нет за тобой долгов. Ты еще тогда за все наперед расплатилась, когда новорожденную дочь круглой сиротой не покинула…
Маргарита поставила чашку на стол, не в силах ни пить, ни удерживать ее в руках:
— Отчего же я тогда палец этот увидела? И голос?..
— А это, как вы теперь говорите, твое подсознание было. Ты боялась все, в себя не верила, все казалось тебе, что не с тобой это происходит, что не достойна ты благополучия этого, счастливой быть страшишься. Вот и примерещилось.
— Значит, я зря убежала?
— Зря — да не зря.
— Я сумашедшая?
— Нет. Ты устала. Отдохнуть тебе надобно.
— А ярл? Ой… Я потеряю его?
— Нет…
Маргарита гладила мурлыкающую кошку, стараясь держать глаза открытыми и не заснуть, упав головой на стол, хотела спросить еще что-нибудь, но табурет уже плыл куда-то, качаясь, подобно плоту на волнах, а голос Ведьмы звучал ласково, словно она пела колыбельную младенцу, которого ей не выпало счастья иметь, и голос это баюкал и усыплял странным сном, который сон только наполовину, словно смотришь на себя со стороны и думаешь: я ли это?..
— …Поедешь скоро в полуденную страну, в город на воде, и он туда же поедет, там и встретитесь.
— Захочет ли он знать-то меня?
— А как же! А ты не обижай его более, он к тебе с добром, он хороший…
— Он меня возненавидит…
— Нет. Он тебя пожалеет.
— Можно, я спрошу?.. Мне рассказали легенду… Вы, наверное, знаете… Это правда?
— Знаю я, что тебе рассказали. Всей-то истины никогда никто не знает. Открою тебе одну мудрость, ты из слов полотна ткешь, так что сумеешь понять: когда желаешь чего, помни, что может и сбыться, а потому выражать свое желание надо правильно. Я, когда пошла к Ведьме на поклон, попросила ее: «Пусть на другой не женится», она дала мне кожаную флягу, чтобы разлила на его пути. Я разлила, а конь, как переступил, так и понес, и сбросил его… Кинулась я к Ведьме, что же ты, кричу, проклятая, наделала?! а она мне в глаза смеется: ты о чем просила, говорит? Чтоб он на на другой не женился? Вот он и не женился! Исполнено твое желание!.. Обезумела я от отчаяния: как же, выходит, я своими руками его убила?.. Схватила первый камень, что под руку попался, и запустила в нее. И не прицеливалась, а прямо в лоб ей попала, она глаза закатила — и дух из нее вон. Потом уж я узнала, что она сама на себя заклятие наложила: если ее мужчина убьет, то на том и кончится, а если женщина ее убьет, сама Ведьмой станет и все ее знания и бессмертие примет. Вот, я ее убила, и стала Ведьмой. Так бы утопилась в речке, может, в русалку превратилась бы, хоть и длинен век, а все конечен, а теперь живу и не знаю, что мне с этой жизнью делать-то… Помни о том: желая чего, каждое слово перебери.
— О Господи…
— Ну, ты поспи, отдохни. Скоро прибудем…
Суне вернулся домой на такси, Оставить другу на несколько дней машину: мало ли, для налаживания отношений собственный транспорт не повредит, а ему некспеху — Суне вернулся домой на такси, и по телефону не звонил чтобы, не дай Бог, звонок не пришелся на самый неподходящий момент. Но через день позвонили ему: перед тем, как уезжать в свадебное путешествие, Татьяна отправилась в свою прежнюю квартиру с намерением забрать некоторые вещи, и обнаружила там брошенные на полу платье и туфли подруги, ключи на столе и отсутствие как документов, так и следов самой подруги. Смутило ее не платье, брошенное небрежно на полу, и это при том, что Маргарита считала его дорогой пижонской покупкой на один день, и даже не отсутствие портмоне с документами, и не оставленная косметика и прочие мелочи, которые женщина вряд ли бросит, даже собираясь второпях, а эти оставленные ключи. Конечно, уезжая с мужчиной, подобному этому неизвестно откуда взявшемуся Магнусу, или как уж его звать на самом деле, можно на некоторое время потерять разум, но тогда, рассуждала Татьяна, обходя квартиру, логичнее было бы забрать еще и смену белья, косметику и зубную щетку, а не только документы с загранпаспортом и обратным билетом… Она слишком хорошо знала свою подругу, чтобы не начать беспокоиться. Но решила подождать еще один день. Забрав то немногое из личных вещей, что имела при кочевой жизни, уже надежно превращавшейся в оседлую, вечером за ужином она рассказала о своих беспокойствах мужу. Тот помолчал немного, потом сказал:
— Твоя подруга — безусловно неординарная личность. Ты говоришь, что она измучена жизненными неудачами, но, глядя на нее, в это трудно поверить. Хотя… — и он снова задумался, вспомнив глаза той женщины, когда она уходила с их свадьбы под руку с человеком, которого никто из них не знал. — Возможно, ты права и, кроме того, если она написала три романа за год, пусть они и были уже написаны наполовину — это огромный, чудовищный труд, кроме того, она еще где-то работает, поэтому наверняка она очень, очень устала. В таком случае, ей просто необходимо забыться на несколько дней, и не одной в прокуренном номере, а как раз с таким парнем. Даже если это продлится всего несколько дней и курить в номере они будут вдвоем.
— Вряд ли он курит…
— Тем лучше. Не думаю, что у нас есть причины для беспокойства. Дадим ей еще день. Если она настолько ответственный человек, как ты говоришь, то она позвонит.
Но и наутро следующего дня звонка не последовало. Вечером они должны были лететь в свадебное путешествое в Индию, Татьяна нервничала и наконец, не выдержав затягивающейся неизвестности, позвонила Суне, который также ничего не знал, но пообещал узнать. Какими способами он будет узнавать, оставалось только догадываться, но, когда он позвонил через несколько часов и сообщил, что Маргарита в тот же вечер, через два с небольшим часа после ухода с банкета улетела самолетом с двумя пересадками на Минск, Татьяна испугалась. Проверила свой мобильник: не было никаких неотвеченных звонков с домашнего номера ее подруги, что отбрасывало версию о неприятном проишествии дома. Потом вспомнила, что в Беларуссии живут две тетки и кузина ее подруги, с которыми сама она не была лично знакома. Но в памяти мобильника не было сообщений и от них тоже, если предположить, что Маргарита оставила им номер телефона для экстренной связи с ней. Ни от кого не было звонков для Маргариты. Звонить подруге домой Татьяна не решилась, боясь обеспокоить. Все это она рассказала Суне, тот вздохнул: