Страница 50 из 145
Волчья семья состояла из семи особей. Они атаковали его в вечерних сумерках. До этого ночью, расположившись неподалеку они развлекали окрестности своим воем. По-видимому давали понять другим стаям, что присмотренная добыча принадлежит только им.
Внутренне Рысак чувствовал возможность такой атаки. Находясь в диких условиях, он смог быстро адаптироваться к ним и стать их частью. Поэтому когда серые тени затанцевали вокруг ямы, готовность к этому у него была.
Как не хотелось выходить на неравный бой, но пришлось. В яме спрятаться было нельзя, там полыхал жарким пламенем огонь. Он пытался отпугивать их горящими ветками. Но видно волки были не настоящими. Мутанты, породненными с домашними собаками. Их такие фейерверки перед мордами, совершенно не пугали. Как не крутился, как секачем не отмахивался, а повизгивающее от нетерпения и голода кольцо нападавших становилось все уже. Все плотнее охватывали они его одинокую и незащищенную фигурку.
Вцепились в него, сразу три волка. Главное было удержаться на ногах, не оказаться на снегу. Потому что, как только эти трое, свалят вкусную добычу с ног, остальные четверо, до поры до времени, стоящие в десятке метров от основного побоища, но тоже с хорошими зубами и таким же аппетитом, уже готовы вцепиться в свежее и полезное для рациона лесных хищников мясо.
Доставая наган и расстреливая в упор в живую природу, в первую очередь он спасал свою жизнь. Когда потом, только на минуту… На одну единственную минуточку, ему представлялось, что он мог не успеть или не суметь достать оружие. Скажем, если бы один из волков вцепился в левую руку и заблокировал ее… Ему становилось не по себе.
В отличие от львов или тигров, которые предпочитают перед тем как приняться за еду, свою жертву все таки придушить. Волки, да вообще все псовые, такими мелочами себя не утруждают. Кушают мясцо, коль скоро оно таковым является, в живом виде. Орущее, мычащее и кричащее от боли. Звуки исходящие от пожираемой жертвы, их не отпугивают, а придают дополнительное желание, наконец-то наесться досыта.
Как и предупреждал его, умудренный опытом уголовник, оружие в последнем акте все же грохнуло.
Только вопрос, был ли этот акт последним?
Страстное нежелание оказаться в биологической цепочке в роли корма или пищевой добавки к скудному волчьему рациону, придавало Рысаку дополнительные силы, в борьбе за это… За свою жизнь.
Наличие огнестрельного оружия и человеческий разум, предрешили результат встречи в пользу Коли Коломийца. Хотя комбинезон, серые твари порвали и испортили напрочь, зато жизнь сохранить удалось и ничья у них не получилось.
Подранок поскуливая, пытался уползти вслед за убежавшими собратьями. Адреналин в крови у Рысака перепрыгивал все возможные пределы. Подойдя к нему поближе и с одного удара распоров ему секачем брюхо, решил его не добивать. В таком состоянии выпустил скулящее существо, за границы предполагаемой ареала.
Волк уползал вслед за представителями своей стаи, таща за собой длинный шлейф своих кишок и крови. Но добивать его злой человек все равно не стал. Цель была одна, подыхающий хищник своими предсмертными хрипами, должен был отпугнуть и отвадить остальную часть хищной стаи от этого места. В сторону уползающего матерого волчище, он оттащил еще две серые туши.
Несколько позже, выкурив подряд несколько сигарет и продолжая дрожать от нервного перевозбуждения, обратил внимание на неладное. Пока он беспорядочно тратил боезапас, кто-то из дальнего круга нападавших, утащил мешок, в котором находились сало и сухари. Там же лежала и чайная заварка.
Идти в метель на поиски того, что могло остаться от волчьего пиршества, он не рискнул. Понимая, что в таких условиях можно было и заблудиться.
Несколько дней после этого он провел очень не спокойно. Волки не ушли, а продолжали крутиться вокруг человечьей ямы. Каждую ночь пугали они его своим жутким воем. Справляя таким волчьим образом, свою жуткую тризну по убиенным…
В эти несколько ночей, Рысак вообще глаз не смог закрыть. По ночам дежурил санитаром леса, на охране своего здоровья. Во время вынужденного бодрствования все время повторял: «Сомкнешь глаза на лице, сомкнуться волчьи зубы на шее.»
Вроде помогло…
Когда он увидел, что снегопад прекратился и вслед за ним наступило некоторое потепление. Нераздумывая ни минуты, он тут же оседлал свои «самоходные лыжи» и рванул от этого гиблого и голодного места. Кроме голода и бессонницы, стали его посещать и разные видения. То, Данила Белокаменный поднимается из кучи, в которой лежал и предлагает горсть дерьма в обмен на его жизнь. То, гебешный Иван Петрович, став похожим на Ленина, подойдет, посмотрит с прищуром, покачает кепкой на голове и пойдет себе мимо…
Не сказать, что уж совсем трусливо покидал обжитое место Коля Коломиец. Но делал это очень поспешно. Торопясь и не оглядываясь.
Три дня добирался он до точки сбора, удобно указанной на карте. Несколько раз ловил себе на мысли, что ее-то, имеется ввиду мысли, и нет вовсе… Есть только животный страх заблудиться.
В такие тягостные моменты, как правило задумывался, начинал отчаянно крутить головой и проваливался в какую-нибудь яму или натыкался на скрытую снегом ветку. Невнимательность заканчивалась сломанной лыжей и ощущением, перелома конечности. К концу пути пришлось двигаться пешим строем. Капризом это не было. Просто он сломал не только лыжи, но и сам самоходный аппарат. Раздолбенил в лоскуты и мелкие брызги. Чудом не сломав при этом себе шею…
Когда он ввалился на заимку, где его одиннадцатые сутки дожидались люди Байкала, они испытали ощущение близкое к шоку. Узнать, в грязном, голодном, израненном, прокопченном от многочисленных костров Рысака, было сложно. Зрительные впечатления этими внезапными эффектами не заканчивались. Кроме того имелись и многочисленные внутренние дефекты, скрытые изодранными лохмотьями.
Сочились сукровицей раны, полученные в боях и падениях на острые сучья. Ослабевшие от недостатка еды и отсутствия витаминов десны — гноились и кровоточили. Пальцы и лицо, местами были обморожены, местами обгорели и сбиты до крови. Все тело покрыто кровоподтеками, огнестрельными ранениями и следами волчьих зубов.
Отощал, осунулся. Постарел лет на десять. Короткий ежик отросших волос поседел. Попытался что-то рассказывать, поделиться впечатлениями о зимней прогулке по величавому лесу. Но не сумел, очень быстро заснул, выпив на тощий желудок полстакана услужливо поднесенного медового раствора… Хотели самогона налить, но пожалели. Не самогона пожалели, а Рысака. С голодухи такая роскошь и убить может.
Через четыре часа, как не жалко было трогать героя, пришлось разбудить. Протопилась банька. Ему на пальцах четырех пар рук объяснили: «Туда… Туды, надоть двигать, в мыльню-парильню…». В конце концов, разобравшись в том, что он ни черта не понимает. Завернули исхудавшее тельце в чистую дерюжку, подняли и понесли.
Долго его парили в бане. Мыли, чистили. Но воздух рядом с ним, без нужды старались глубоко не вдыхать. От него не просто плохо пахло, воняло очень сильно. Да и отравиться, не ровен час, можно было. Общими усилиями отмыли, отодрали наслоившееся и накопленное.