Страница 24 из 30
Доцент Левандовский по сей день не знает фамилии мужчины, который приходил на Маршалковскую, 62 (первый этаж, во дворе налево). "Высокий худой шатен, - говорит он. - Не из этих боевиков-"пистолетов", наоборот: тихий, спокойный. Хотя, - добавляет доцент, - в особо опасных акциях лучше всех себя проявляли отнюдь не "пистолеты", а вот такие тихони".
После чего я говорю доценту, что человека, которого он обучал, звали Михал Клепфиш.
Вместе со Станиславом Гербстом "Вацлав" описал ход первой крупной акция по уничтожению гетто, и донесение это в виде микрофильма курьер перевез через Париж и Лиссабон (на рождество 1942 года, перед самым сочельником генерал Сикорский подтвердил получение донесения). Юрек Вильнер, представитель ЖОБа на арийской стороне, приносил известия из гетто ежедневно, благодаря чему донесения всегда отражали текущие события и передавались в Лондон систематически. Например:
... Настроение паническое: в 6. 30 начинается акция, каждый готов к тому, что его могут взять в любую минуту, в любом месте...
... Последний этап ликвидации начался в воскресенье. В этот день всем евреям было приказано в 10 часов собраться возле правления Общины. Началась раздача талонов на жизнь; каждый получивший талон обязан носить его на груди. Это желтые листочки с написанным от руки номером, снабженные печатью Общины и подписью. Все талоны безымянные...
На прошлой неделе на Умшлагплаце платили за 1 кг хлеба 1000 (тысяча) злотых, за одну сигарету - 3 злотых.
...Северин Майде, когда за ним пришли жандармы, бросил в одного из них тяжелую пепельницу и разбил ему голову. Майде, конечно, расстреляли. Это единственный известный случай сознательной самообороны...
...Пассажиры, проезжающие через Треблинку, утверждают, что на этой станции поезда не останавливаются.
И так изо дня в день: Вильнер приносит из гетто информацию - "Вацлав" составляет донесения - радисты передают их в Лондон, а лондонское радио, вопреки сложившейся практике, в своих передачах ничего об этом не сообщает. Радисты по поручению своего руководства запрашивают, в чем причина, но Би-би-си продолжает молчать. Только месяц спустя в разделе текущей информации передают первое сообщение об Умшлагплаце и ежедневно вывозимых оттуда десяти тысячах. Оказывается - как выяснилось впоследствии, - Лондон все это время не верил донесениям "Вацлава". "Мы думали, вы чересчур увлеклись антинемецкой пропагандой... " - объяснили лондонцы, когда получили подтверждение уже из собственных источников... Итак, Юрек Вильнер приносил из гетто кроме последних новостей также тексты депеш - например, обращение к Еврейскому конгрессу в США, заканчивавшееся словами: "Братья! Остатки евреев в Польше живут с сознанием того, что в самые страшные дни нашей истории вы не оказали нам помощи. Откликнитесь. Это наш последний к вам призыв".
В апреле 1943 года "Вацлав" вручает Антеку из штаба ЖОБа приказ полковника Монтера, в котором "приветствуется вооруженное выступление варшавских евреев", а затем сообщается, что АК будет пытаться форсировать стены гетто со стороны Бонифратерской и Повонзок.
"Вацлав" до сих пор не знает, попал ли этот последний приказ в гетто, но, видимо, попал - ведь Анелевич говорил что-то о предполагаемой атаке, и на ту сторону даже послали одного парня, который не дошел (его сожгли на Милой, целый день слышно было, как он кричал), да и когда Анелевич получил этот приказ, к нему на мгновенье вернулась надежда, хотя остальные сразу сказали, что ничего из этого не выйдет, там никому не прорваться.
На Милой кричал обожженный парень, а с другой стороны стены, на мостовой, лежали трупы двоих ребят, которые должны были подложить 50 килограммов взрывчатки под стену гетто. Збигнев Млынарский - подпольная кличка "Крот" - говорит, что именно это сыграло роковую роль. Что погибли сразу оба, и больше некому было подобраться с взрывчаткой к стене.
- Улица была пуста, немцы стреляли в нас со всех сторон, пулемет, прежде обстреливавший гетто с крыши больницы, перенес огонь на нас; за нами, на площади Красинских, стояла рота СС, так что пришлось взорвать мину, которая должна была разворотить стену, - мина разорвалась на улице и разнесла в клочья тела этих наших двоих ребят, - и мы стали отходить.
- Сейчас, - говорит Млынарский, - я знаю, как следовало поступить: надо было войти в гетто, поджечь взрывчатку изнутри, а наши люди ждали бы с другой стороны и выводили повстанцев.
Только - если хорошенько подумать - сколько бы их вышло? Десятка полтора, не больше. Да и вообще, захотели ли бы они выйти?
- Для них, - продолжает Млынарский, - это было делом чести. Хоть и поздно, но все же они совершили этот печальный акт. И правильно поступили так по крайней мере честь была спасена.
Абсолютно то же самое говорит Генрик Грабовский, в квартире которого Юрек Вильнер прятал оружие и который потом вызволил Юрека из гестапо:
- Эти люди отнюдь не стремились остаться в живых, и надо поставить им в заслугу, что они способны были здраво рассуждать и решили погибнуть в борьбе. Все равно и так смерть, и эдак, уж лучше умереть с оружием в руках, чем в унизительной покорности.
Грабовский сам это понял - что лучше погибнуть в борьбе, - когда его задержали возле гетто, откуда он выходил с пачкой писем от Мордки 1. ("Простите, - поправляется пан Генрик, - от Мордехая, как-никак звание и выполняемые обязанности заслуживают уважения". ) Да, когда его поставили к стене и дуло было перед ним... примерно вот так, на высоте той хрустальной вазы в серванте, он подумал: "Укусить, что ли, этого шваба или выцарапать глаза... " (К счастью, среди немцев был "синий" 2, Вислоцкий, которому он сказал: "Хорошо, пан Вислоцкий, делайте свое дело, но знайте: я не один, как бы у вас потом не вышло неприятностей... " - и Вислоцкий мгновенно все понял, и Грабовского отпустили. )
1 Мордка, или Мордехай, - Анелевич.
2 "Синяя полиция" - бытовое название полиции в период оккупации.
Мордку Грабовский знал давно, еще с довоенных времен. "Это ж наш парень, с Повислья. В одной компании были, если требовалось кому-нибудь рожу набить или посчитаться с ребятами с Воли или Верхнего Мокотова всегда ходили вместе".