Опередить Господа Бога

В книге американского писателя Джона Херси "The Wall" 1 эта сцена описана очень подробно.

Феликс, один из вымышленных героев, рассказывал о происходившем с некоторым смущением. "В его душе еще теплилось, - пишет автор, - весьма характерное для западноевропейской традиции стремление соблюдать правила военной игры и принципы fair play 2 в смертельной схватке... "

1 "Стена" (англ. ).

2 Честная игра (англ. ).

В эсэсовцев выстрелил Зигмунт. У них была только одна винтовка, а Зигмунт стрелял лучше всех, так как успел до войны отслужить в армии. Эдельман, увидев приближающихся офицеров с белыми бантами, сказал: "Стреляй" - и Зигмунт выстрелил.

Эдельман - единственный оставшийся в живых участник этой сцены - по крайней мере со стороны повстанцев. Я спрашиваю, испытывал ли он смущение, нарушая характерные для западноевропейской традиции правила военной fair play.

Он говорит, что смущения не испытывал, поскольку эти трое были те же самые немцы, которые отправили в Треблинку четыреста тысяч человек, разве что нацепившие на себя белые банты...

Штрооп в своем донесении упомянул об этих парламентерах и о "бандитах", открывших по ним огонь.

Вскоре после войны Эдельман увидел Штроопа.

Прокуратура и Комиссия по расследованию преступлений попросили его на очной ставке с Штроопом уточнить некоторые подробности - где была стена, где были ворота, в общем, всякие топографические детали.

Они сидели за столом - прокурор, представитель Комиссии и он... В комнату ввели высокого мужчину, тщательно выбритого, в начищенных башмаках. Он встал перед нами во фронт - я тоже встал. Прокурор сказал Штроопу, кто я такой, Штрооп еще больше вытянулся, щелкнул каблуками и повернул голову в мою сторону. В армии это называется "отдача воинских почестей" или что-то в этом роде. Меня спросили, видел ли я. как он убивал людей. Я сказал, что в глаза не видел этого человека, встречаюсь с ним в первый раз. Потом меня стали спрашивать, возможно ли, что ворота в этом месте, а танки шли оттуда - Штрооп дает такие показания, а у них там чего-то не сходится. Я сказал: "Да, возможно, что ворота были в этом месте, а танки шли оттуда". Мне было не по себе. Этот человек стоял передо мной навытяжку, без пояса и уже имел один смертный приговор. Какая разница, где была стена, а где ворота - мне хотелось поскорее смыться из этой комнаты.

Парламентеры ушли (Зигмунт, к сожалению, промазал), а вечером все спустились в подвалы.

Ночью прибегает паренек с криком "Горим!". Поднимается паника...

Прошу прощения. "Прибегает паренек с криком... " - это нельзя считать серьезным историческим свидетельством. Как и тот факт, что в подвале при его словах несколько тысяч человек в панике срываются с мест, вздымая тучей песок, от чего гаснут свечи, и паренька надо спешно призвать к порядку. Истории не нужны такие подробности... Через минуту люди успокаиваются: увидели, что кто-то ими командует. ("Люди непременно должны думать, что среди них есть кому командовать". )

Итак, немцы поджигают гетто. Район фабрики щеток уже охвачен пламенем, надо сквозь это пламя продраться в центральное гетто.

Когда горит дом, сперва выгорают полы, а потом сверху начинают падать горящие балки, но между одной и другой балками проходит несколько минут, и вот тогда-то нужно проскочить. Чудовищно жарко, осколки стекла и асфальт плавятся под ногами. Они бегут в огне среди этих падающих балок. Стена. Пролом в стене, возле него прожектор. "Мы не пойдем". - "Что ж, оставайтесь... " Выстрел по прожектору, они бегут. Двор, шестеро ребят, выстрелы, они бегут. Пятеро ребят, могила, Сташек, Адам, "Интернационал"...

И еще: в тот же день, когда вырыли могилу и тихонько пропели первый куплет, нужно было пробраться подвалами из одного дома в другой. Четверо пошли пробивать проход, а наверху стояли немцы и кидали в подвал гранаты. Туда начал проникать дым, чад, и он велел немедленно засыпать лаз. Внутри еще оставался один парень, но люди начали задыхаться, поэтому ждать его было уже нельзя.

Вот тебе и точная хронология. Теперь мы уже знаем, что первым погиб Михал Клепфиш, потом шестеро ребят, потом пятеро, а потом Сташек, а потом Адам, а потом парень, которого пришлось засыпать. И еще несколько сотен в убежище, но это уже позже, когда гетто горело целиком и все перебрались в подвалы. Там было ужасно жарко, и какая-то женщина на минутку выпустила ребенка на воздух. Немцы дали ему конфетку, спросили: "А где твоя мама?" ребенок показал, и немцы взорвали убежище, несколько сот человек. "Мы потом говорили: надо было этого малыша, как только он вышел, застрелить. Но и это бы не помогло: у немцев были подслушивающие аппараты, и с их помощью они обнаруживали людей в подвалах".

Вот это она и есть: хронология событий.

Историческая последовательность оказывается всего лишь последовательностью смертей.

История творится по другую сторону стен, там, где пишутся донесения, рассылаются по всему миру радиосводки и призывы о помощи. Любому специалисту сейчас известны тексты депеш и правительственных нот. Но кто знает про парня, которого пришлось засыпать, потому что в подвал просачивался чад? Кому сегодня известно об этом парне?

Рапорты о происходящем в гетто составляет на арийской стороне "Вацлав". Например, сводка № 3. Вац. А/9, 21 апреля: "Еврейская боевая организация, руководящая борьбой варшавского гетто, отвергла немецкий ультиматум, в котором содержалось требование сложить оружие во вторник до 10 часов утра... Немцы ввели в бой полевую артиллерию, танки и бронемашины. Осада гетто и борьба еврейских повстанцев - чуть ли не единственная тема разговоров в миллионном городе... "

До того "Вацлав" передавал донесения об акции по уничтожению гетто именно от него мир узнал о существовании Умшлагплаца, об эшелонах, газовых камерах и Треблинке. Упоминание о "Вацлаве" - Генрике Волинском - есть в каждой книжке, в каждой научной работе о гетто. Он руководил еврейским сектором при штабе Главного командования АК, был посредником между ЖОБом и штабом, в частности, передал главнокомандующему, генералу Грот-Ровецкому, первое сообщение о создании ЖОВа, а Юреку Вильнеру - приказ генерала о подчинении ЖОБа Армии Крайовой. Он же связал подпольщиков с полковником Монтером и офицерами, которые впоследствии снабжали их оружием и обучали им пользоваться. Чаще всего занятия проводил Збигнев Левандовский, "Рельс", руководитель Отдела технических исследований АК. Он рассказывает, что на "уроки" к нему приходили из гетто всего два человека, женщина и мужчина, и вначале его это огорчало, но оказалось, что мужчина был химиком, схватывал все на лету и инструкции "Рельса" передавал своим товарищам в гетто. Кроме инструкций они получили хлорат калия и, добавляя к нему серную кислоту, бензин, бумагу, сахар и клей, сами изготовляли бутылки с зажигательной смесью. "Коктейли Молотова?" - уточняю я, но доцент Левандовский возмущается: "Никакого сравнения! Наши бутылки были небольшие, изящные, обложенные хлоратом и обклеенные бумагой, и фитили у них располагались по всей поверхности. Филигранная работа - честное слово. Новейшее достижение Отдела технических исследований АК. Вообще все, что мы давали ЖОБу, говорит "Рельс", - и бутылки, и люди, и оружие, было самым лучшим из того, что мы тогда могли дать".