Страница 13 из 17
Пока еще стройная, хотя и крупноватая, совсем уже не девочка в свои почти тридцать два, впрочем, и не тетка. Деловая молодая женщина по имени Анна, в правильной одежде, с правильной сумочкой, на правильном автомобиле, при правильной работе. Квартира своя в относительном центре столицы, дача в Малаховке. Все упаковано. Еще бы его, рыцаря.
Поиски не проходили бесследно – родилось двое детей, в паспорте стояло шесть штампов: три о заключении брака и три о расторжении, причем два последних не поместились на положенных страницах, где «Семейное положение», и их поставили на странице, предназначенной для записей о детях… Перепробованные мужчины в памяти Анны представляли собой красновато-серую, едко пахнущую массу. Там в единый ком слиплись два сорта представителей противоположного пола: слизни и животные.
Со слизнями было приятно время от времени посидеть в кофейне, поболтать, посплетничать. Можно иногда и сексом позаниматься, чтоб такой представитель поласкал там, где животное никогда не согласится – типа, «отлизывать западло, если что – на тюрьме зачмырят». Но долго рядом с собой слизней Анна не выносила; после секса или выпроваживала из квартиры, или, если была у них, уезжала сама…
Животные были ей немного приятней. Точнее, секс с ними нередко доставлял ей настоящее удовольствие. Когда мощный парень брал ее стальными руками и делал с ней то, что считал нужным. Был хозяином.
Правда, нужно было торопиться достичь удовольствия – эти не ждали ее, не помогали, а удовлетворившись, откидывались и, лежа на спине, громко дышали и фыркали. И только попробуй в эти минуты прильнуть, намекнуть, что ты еще не закончила, – он посмотрит на тебя презрительно-недоуменно и произнесет убивающее: «Чо?»
После этого оставалось или истерику устроить (но рискуешь схлопотать по лицу), или смириться и ждать, когда он снова захочет тебя, быть к этому готовой, разогретой, чтобы успеть достичь пика раньше него или вместе с ним…
Конечно, за годы поисков Анне встречались рыцари. Три-четыре экземпляра. Правда, все они были женаты. Пытались сделать Анну любовницей, готовы были ее содержать, любить не меньше жен. Но через несколько месяцев она прекращала отношения: быть любовницей даже у рыцаря было унизительно.
Продолжала искать своего – свободного. И вот еще одна попытка…
Высокий, мускулистый, с мужественным лицом и манерами аристократа Илья. Лет на пять старше Анны. Нормально, не мальчик, но и до старческого утомления еще далеко… Несколько лет жил за границей, не так давно вернулся и сразу занял высокую должность в крупной компании.
В подробности его работы Анна пока не входила. Да и зачем? Видела, что не лошок, не проныра какой-нибудь, пыжащийся под статусного… Тем более общие знакомые отзывались о нем очень хорошо: истинный англосакс.
Сегодня договорились поужинать вместе. Вдвоем. Илья предложил очень приличный рест на Рождественке.
– Надеюсь, будешь не на колесах, – сказал Илья. – Хочу заказать редкое вино… У тебя нет аллергии на красное сухое?
Анна улыбнулась:
– Нет. Я вообще не подвержена этой модной болезни.
– Я рад. Значит, до встречи?
В начале девятого вечера такси подвезло Анну к ресторану. «Опаздываю на восемь минут, – отметила она, глянув в айфон. – Хорошо».
Швейцар открыл ей дверь, гардеробщик, похожий на полковника Кремлевского полка, снял с нее легкую дубленку с песцовым воротником (Анна не была защитницей пушных зверьков), метрдотель повел ее в зал.
– Меня должны ждать, – сказала ему Анна.
– Да. Господин очень точно описал даму…
«Интересно, в каких словах?» – хотелось спросить; но она, конечно, не спросила. Да и вряд ли Илья действительно описывал ее. Ресторан был почти пуст, так что перепутать метрдотель наверняка не рисковал.
Илья поднялся ей навстречу. Вышел из-за стола. Руку не поцеловал, но так нежно погладил вместо пожатия, что Анна почувствовала возбуждение. Такие прикосновения ее особенно волновали…
– Поужинаем? – предложил Илья. – Под это вино… – Официант как раз поднес к столу покрытую пылью бутылку. – Под него рекомендую ростбиф с кровью. А также зрелые сыры.
Копаться в меню на свидании Анна всегда считала идиотизмом. Хотя безоговорочно следовать советам кавалера тоже неправильно – можно показать себя простушкой, ничего не соображающей в блюдах. Но в этот раз она решила не играть. Кивнула:
– Я доверюсь вам, Илья.
К тому же пусть видит, что она может позволить себе после шести вечера сытно поесть и притом умеет сохранять фигуру…
Илья кивнул официанту повелительно, и тот осторожно налил ему в бокал немного матово-бордовой жидкости. Илья краями губ втянул в себя это немногое, подождал, словно к чему-то прислушиваясь, кивнул, на сей раз одобрительно. Официант наполнил бокал Анны до половины, затем – Ильи. Другой официант подал тарелку с сырами…
– Может быть, перейдем на «ты»? – поднял Илья бокал.
– Я не против. Только без брудершафта. А то что-нибудь опрокинем.
Он засмеялся.
– По-моему, брудершафт пьют мужчина с мужчиной. Как это… братаются.
– Теперь все пьют. Главным в этом обряде стал поцелуй.
– Поцелуй – это действительно очень важная вещь, – сказал Илья игриво и протянул к Анне бокал, держа его за тонкую ножку; Анна слегка ударила по его бокалу своим, и по залу медленно полетел красивый, словно извлеченный из неведомого музыкального инструмента, звон.
Вино было терпкое, но сразу чувствовалось, что эта терпкость порождена природой и умелым хранением, а не добавками-стимуляторами… Выбранный сыр очень подходил к вину…
Илья стал рассказывать о специфичности русского бизнеса, о том, как сложно ему после нескольких лет работы за границей входить во все нюансы, понятия, человеческие отношения.
– Иногда совсем идиотом себя чувствую, – признался он как бы в шутку.
– Ну, ты на одноименного персонажа Достоевского не очень похож, – отозвалась Анна, глядя на бугорки его мышц под тонкой голубоватой сорочкой (пиджак, с позволения Анны, Илья снял и повесил на спинку стула), представляя, как он истязает себя в фитнес-залах или на домашних тренажерах.
– Извини, что? – Илья совсем по-американски приподнял одну бровь, склонил голову набок, выказывая готовность понять слова Анны.
– Я о герое романа «Идиот». О князе Мышкине.
– А! – широко и облегченно улыбнулся Илья. – Да-да, князь Мышкин… Ты любишь Достоевского?
– Не то чтобы. Но много параллелей… И непонятно, то ли Достоевский так гениально все эти типы описал, что их и спустя сто пятьдесят лет через одного… Мармеладовы, Сонечки, Карамазовы, Мышкины, Свидригайловы… То ли наоборот – книги Достоевского воспитывают такие типы.
– Ну, второе маловероятно, – пожал плечами Илья. – Как можно специально стать… гм… Свидригайловым. Это, если мне не изменяет память, мерзавец бесспорный.
Анна хотела заспорить: что не такой уж он бесспорный мерзавец, если вчитаться… Поняла, не стоит на первом же свидании… Хотя все-таки не согласилась:
– Но вот я в жизни столько вижу особей женского пола… женщинами их сложно назвать… которые абсолютно копируют Настасью Филипповну. Помнишь, из «Идиота» такая…
– Да-да, – не совсем уверенно кивнул Илья.
– Может быть, девяносто процентов нынешних Настась и не читали роман, но видели фильм, сериал тут вышел недавно… Да даже не в конкретной Настасье Филипповне суть, – увлеклась своими мыслями Анна. – После этой Настасьи последовали сотни таких же персонажей. Достоевский их как бы разрешил. И реальные женщины увидели и поняли: нечего себя сдерживать, когда об этом столько написано, и раскрылись. Истерика считается нормальным делом, не быть психопаткой как-то даже неправильно… Страшненькие еще сдерживают себя, как правило, под добрых Сонечек косить пытаются, а хоть слегка симпатичные – все под Настасью Филипповну. Все якобы сумасшедшие, все мучаются непонятно чем и окружающих мучают. Разве не так, Илья?
– Кажется, да. Но, может быть, это в природе?