Страница 35 из 43
* * *
Ведьма улыбнулась одними уголками губ. Она проиграла, но игра была честной. Здесь все подчиняются одним правилам, а наказание смерть. Но Боги-судьи не спешили оканчивать игру. - Нам понравился мир, который вы создали, - прогудел голос, он очень похож на настоящий. Хотите ли вы сыграть еще одну партию на этом же поле? Взгляды Свона и Ведьмы встретились. Взгляд Свона горел азартом, а Ведьмы - желанием отыграться. Конечно, они хотели! Игра продолжилась. На этот раз она была гораздо более многогранной. Игроки отшифовали мир почти до кристального совершенства. Ходы изжили свое, теперь игра шла в реальном времени. И каждый игрок держал в своих руках по сотне, по тысяче различных персонажей... И в игру было введено еще одно новшество.
2: ИСХОД.
Представьте:
человек исчез с планеты...
Куда и как - признаться, сам не знаю.
И звери, наконец, поверив в это,
пошли гулять... И их не убивают!
Плющом увиты, рушатся заводы,
в траве поют непуганные птицы,
а через век - глядишь! - речную воду
олени пьют без страха отравиться
и умереть от ядохимиката...
Гудят леса, пустыню вытесняя,
и по утрам восток багряно-матов,
а что ни ночь - завеса голубая
висит в степи до самого рассвета,
полынь-траву прохладной лунной студит...
Представьте: человек исчез с планеты...
И успокойтесь. Этого - не будет!
Лев Вершинин
ВСТУПЛЕНИЕ.
Мир застыл в ожидании. Если взглянуть на него с точки зрения Мироздания, все в мире людей остановилось. Им казалось... они думали... но это были только иллюзии. Жизнь замерла - все ждали чуда. Человечество ждало чуда с самого момента своего зарождения. Когда в маленьком и несовершенном мозгу предчеловека мелькнул первый проблеск сознания, он стал ждать чуда. Это заложено природой в саму суть нашего естества. И все время мы ждем. Пришествие кометы, взрыв звезды, рождение сверхновой, новые звездные цивилизации, конец света - мы ждем, мы жаждем всего этого. Мы страстно желаем, чтобы жизнь бурлила и пенилась, а не текла спокойно. Остальное - противоестественно.
Прогремел гром на границе тысячелетий. Прогремел - и ушел, так и не успев положить начало буре. Человечество с трепетом душевным отодвинуло тяжелый, для кого-то - непомерно тяжелый, засов и вдохнуло свежий, пахнущий озоном и бензином, новой жизнью и звездами воздух. Свершилось! Человек ступил в новое тысячелетие...
Двенадцать лет прошло с момента общей эйфории - начала второго тысячелетия, прежде чем человечество смогло по-настоящему шагнуть в космос. Нет, были, конечно, попытки протянуть руку вверх еще в двадцатом веке, но они остались лишь попытками. То есть, смысла в них не было ровным счетом никакого. Хотя, нет, ведь они послужили фундаментом для последующего развития. У двадцатого века было много эпитетов. Его называли и веком атома, и веком скоростей, и веком космоса. Многие помнят ту эйфорию, что охватила людей после того, как человек сумел впервые выбраться из голубой атмосферы. Так всегда, коснешься чего-то ранее неизвестного, приоткроется завеса тайны - и уже море возможностей, и все в твоих руках. И проблемы, встречающиеся на пути, кажутся неприступными скалами. Но, благодаря упорству и настойчивости, дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки...
ЗЕМЛЯ, БОСВАШ, 15.40, ВРЕМЯ - ОБЩЕЕ СРЕДНЕЕВРОПЕЙСКОЕ. 08.05.2023
Лаборатория - большая квадратная комната, разделенная на шесть одинаковых ячеек прозрачными перегородками. В каждой - койка и куча всяческой аппаратуры. Лаборатория принадлежит научному центру, ЦИМ, именно здесь проходят конечную стадию подготовки пилоты всех пяти классов. Здесь, в этом отдедении разместилась бригада нейропрограммирования. Вот в таких лабораториях и проходят наши мозги через мясорубку импульсов различной частоты и силы. Доктор Хелен Фаммер. Ее ласковые руки лепили мне на лоб электроды, опутывали меня всего проводами. В первый раз было так больно, что я кричал без умолку и бился в конвульсиях. Мне весь сеанс кололи релаксанты и, наконец, привязали ремнями к койке. Синие полосы от ремня до сих пор не разошлись... Во второй раз уже было полегче. И боли такой не было, и вел я себя поспокойнее. Конечно, себя я не контролирую во время сеанса, но говорили... Сегодня третий раз. И я с содроганием вошел в лабораторию. Четыре ячейки - заняты. На койках покоятся подрагивающие тела в паутине проводов, облепленные электродами. На лбу и затылке каждого висит "краб" - такая штучка, которая тонкими иглами впивается в кожу, доходит до нервных окончаний и действует, можно сказать, напрямую. Меня пробрала дрожь от мысли, что холодная железяка без всяких признаков души будет копаться у меня в нервах. Но основой страха служили рассказы пилотов об окончании подготовки. Когда, мол, под кожу на шее, над шейными позвонками вживляют контроллер, психочип. Все, с этого момента человек перестает быть человеком. Эмоции исчезают. Вернее, попадают под контроль этого устройства, следящего одновременно за импульсами, исходящими от мозга, кровяным давлением, температурой тела. Если какой-либо показатель выходит из рамок допустимого - психочип возвращает все на свои места. Но происходит эта операция под гипнозом, то есть пилот, по идее, помнить ничего не должен. Большинство и не помнит, но кое-то слабо поддается гипнозу, это ведь не скальпелем по нервам. И память остается. И остается нестерпимая боль, когда иголки-электроды пронзают плоть, касаются нервных окончаний, когда чип проводит тест проверяет способность мозга работать с ним совместно. И это хуже всего. Доктор Фаммер заметила меня еще у самых дверей. Ведь лаборатория просвечивается насквозь, видно все, от стенки до стенки. Она улыбнулась мне сквозь перегородку, встала из-за стола, подошла. - Здравствуй, Майк, - поздоровалась она. Наверное, их обучают на курсах психологии: как и когда улыбнуться, в каком тоне разговаривать и прочее. Каждое ее движение, каждое слово внушало увернность в том, что все прекрасно, все нормально, все идет, как положено. Доктор Хелен посмотрела в записную книжку. - У тебя еще два сеанса? Вместе с сегодняшним? Прекрасно. Пойдем. Она отодвинула пластиковую занавеску и подошла к приборам. Загорелись индикаторы "Power on", высветились цифры отсчета времени, напряжения. - Раздевайся, ложись. Я снял рубашку, туфли, носки, подкатал штанины и лег на койку. Черт, как всегда холодная! Холодный полиэтилен... Доктор Хелен налепила мне на лоб два диска - это чтобы снимать показатели мозговой деятельности и прервать сеанс в случае чего. За дисками последовали маленькие круглые присоски на лоб, на виски, на затылок, на шею, руки, ноги, ступни... Кругом, кругом сплошные датчики и электроды. В конце доктор посадила на лоб - разве там осталось свободное место? и затылок по "крабу". - Готов? - спросила она, задержав руку на ряде выключателей. Готов ли я? Готов ли я в очередной раз пережить жуткую промывку мозгов? Мегабайты информации, перерабатываемые специальной аппаратурой, чтобы закачать мне в мозг... Прямо, прямо... В самый мозг... Боже, как это... противно! Но необходимо. - Да... - Я не вижу, чтобы ты расслабился. Успокойся, расслабь мышцы, закрой глаза. Или вколю релаксант! Ну да, этот ваш чертов препарат просто лишает возможности двигаться. А потом мышцы ноют, содрогаются в конвульсиях... Нет уж, хватит с меня! - Я полностью готов... "Готов" потонуло в вязком гудении. Гул вливался в меня через множество электродов. Он наполнял меня... Но это только начало. Сейчас, сейчас войдут электроды "краба". О-о, если бы я мог кричать! Я бы заорал во все горло! Я бы сорвал с себя эту пакость, сжег, растоптал, разнес на куски всю лабораторию. Ощущение такое, будто в твой затылок вверчивается раскаленное сверло! Неужели нельзя придумать способ погуманнее? Я знал, что тонкие, почти невидимые проводки сейчас вонзаются в мой спинной мозг. Микроскопически тонкие, тронь пальцем - и не останется даже следа. Все, внешний мир исчез, испарился. Остался лишь голос, внушающий необходимые пилоту знания. Хотя, голос - это плод моего воображения. Мозгу так легче воспринимать информацию. ..."Raven", торговое судно класса "3", устройство... принцип действия... Стандартный трансфер, работает от обычных батарей. Трансфер... устройство... принцип действия... возможные неисправности... Точность и процент вероятности промаха зависит от расчетов, которые производит бортовой компьютер при помощи специального программного обеспечения. Необходимые параметры: координаты точки отправления, берутся с показаний бортовых датчиков и радаров, и координаты цели, берутся из баз данных, звездных карт. Расчет максимально короткой траектории прыжка... Используемые параметры: напряженность полей, объемы инородных тел в не-пространстве, расчетное и прошедшее время, длина прыжка, радиус дуги, описываемой в не-пространстве для достижения обычных координат цели... ...Уродливая рожа. Это - враг, с ними человечество встретилось около года назад. Они - воинственная раса, полностью милитаризованная. У них нет культуры, нет ничего, они знают только постоянную войну. У них нет гражданского населения. Они называются "валвари". Их герб две винтовки, окруженные кольцом огня. Они - единственная разумная раса, которую нам удалось встретить. Они - гуманоиды. Наша задача - убивать валвари... Сознание вернулось настолько быстро и неожиданно, что было похоже на мгновенную вспышку или взрыв - удар света. Я открыл глаза и увилел лицо доктора Фаммер. Она снимала с меня присоски и диски. Наверное, я застонал, потому что доктор приподняла мою голову и поднесла к губам стакан с водой. Очень кстати - горло судорожно сжималось от сухости. - Ничего, ничего, - заботливо прошептала она, - все могло быть хуже. Гораздо хуже. Ты молодец, Майк, ты прекрасно держишься, другим сеансы даются много тяжелее. И сегодня ты перенес процедуру легко. Это означает успех! Слышишь, Майк, пей, это успех! Ты подходишь. Сегодня твой первый день, der erste tag, твой первый настоящий день! Хелен по матери была немкой и унаследовала от нее некоторую угловатость, которая полностью компенсировалась второй, испанской, отцовской кровью. Она порой забывалась и начинала говорить по-немецки или испански, потом смущалась, извинялась и повторяла сказанное. Она повернулась и поглядела на приборы. Несколько зеленых кривых бежало на черных экранчиках. - Herz... herz... - повторяла Хелен, следя за кривыми, - твое сердце немного не в порядке, но это не столь важно. Небольшая аритмия может быть последствием сеансов и пройти со временем. Ты молодец, Майк! Она вдруг нагнулась и звонко поцеловала меня. Потом засмеялась и моментально слетела вся немецкая серьезность. В темно-карих глазах плясали озорные огоньки. - Зови мне просто - Хелен, без всяких "доктор" и "мэм", сказала она и оставила меня одного в квадратной ячейке.