Страница 20 из 43
- Учитель?!.
КНИГА ВТОРАЯ: СУДЬБЫ - КАК КАРТЫ
Здесь было все: и десятки солнц, плавающих по радужному небосводу, и искрящаяся брызгами вода, и трава, и земля - все! Их было двое - двое, стоящих друг против друга, а между ними матово блестела поверхность Сферы. Сфера наполовину уходила в землю и только огромный колпак возвышался над травами. Сейчас внутри Сферы был только туман. Боги всегда говорили хором, чтобы показать всю единогласность принятого ими решения. - Новая партия! - сам воздух загремел от этого голоса. Право первого хода... Блеснула большая монета, завертелась в воздухе, как волчок, и упала прямо на макушку Сферы. Ведьма - это ее лицо изображено на верхней стороне. - Право первого хода принадлежит тебе, Ведьма. Свонг ходит следующим. Ведьма, высокая рыжеволосая женщина с немного вытянутым лицом и ужасающе-глубокими черными глазами, хлопнула в ладоши и подошла к Сфере. Свонг, светловолосый юноша, сел на землю, положив свою лиру на колени. И заиграл... Туман внутри Сферы рассеялся, проступили очертания... чего? Ведьма, ухмыляясь, водила руками над хрустальным колпаком. И нечто совершенно невообразимое рождалось там - Свонг никогда не создал бы т_а_к_у_ю Вселенную! В конце, удовлетворенно взглянув на творение рук своих, Ведьма населила свой мир. Струна на лире Свонга взвилась тончайшей нотой и оборвалась...
1: ИГРА.
ВСТУПЛЕНИЕ.
Яннсен окинул взглядом лакея - он, одетый в костюм средневекового образца, выглядел гротескно на фоне зеркального потолка и огромных окон с видом на аэропорт. О, мода... Лакей потянул за ручку и огромная и, с виду, тяжеленная дверь отползла в сторону. - Господин Флеберг Яннсен, представитель Северного Союза, объявил механический голос, лишенный всякого выражения. Зал Совещаний - уже в который раз за последние несколько десятилетий здесь решалась судьба держав и порой отдельных личностей мировой величины. Яннсен старался не думать об ответственности, возложенной на его плечи. Это просто непостижимо! Как может один человек решать судьбу целой федерации?! Он один, а за его спиной миллионы жизней... Да что там жизней! Яннсен помнил лицо и голос Кильвайнена. Первым, что он увидел, был длинный стол и два ряда кресел по обе стороны. Лица проявились потом, Яннсен съежился - внутренне под взглядами двух с половиной десятков дипломатов. Естественно, все они - первоклассные политики, они умеют вести переговоры, они знают, когда и что предложить и какие условия выдвинуть. Яннсен же впервые присутствовал на заседании Совета. - Прошу, господин Яннсен, - Тавор Мирович, глава Совета и Европейского альянса, указал на пустующее кресло. - По известным нам причинам господин Кильвайнен не смог представлять Северный Союз, так что мы рады видеть вас на заседании Совета. Яннсен занял свое место. Он чувствовал себя очень неуютно здесь, в этом огромном зале, украшенном скульптурами и старинными часами без корпусов. Хотя, не обстановка действовала угнетающе, а люди... - Итак, - Мирович открыл папку, до сих пор лежавшую перед ним на столе, - не будем тратить время на глупый официоз и приступим к делу. Мы обращаемся к вам, Яннсен как ко всему Северному Союзу. У вас есть необходимые полномочия или вам нужно посоветоваться с Кильвайненом? - Я располагаю... полномочиями. - Отлично. Позвольте вернуться на несколько месяцев назад. 26 августа 1985 года войска Северного Союза пересекли западную границу соседнего государства Эрзас. Хочу заметить, пересекли без согласия на то властей или даже предупреждения и разъяснения причин этой акции. Может быть, вы сейчас объясните, господин Яннсен? Яннсен сглотнул - ну, давай, не подкачай... - Безусловно, Мировой Совет хорошо информирован, но власти Восточного Эрзаса даже от вас смогли скрыть кое-что. На протяжении семи месяцев, то есть, с января сего года упомянутое вами государство производило военные маневры на границе с федерацией Северный Союз. Мы не давали согласия на это так же, как не давали согласия на произведение испытаний различных видов оружия рядом с озером Таувальке, что в пятидесяти милях от границы. - Что вы подразумеваете под различными видами оружия? - На пограничных заставах слышали взрывы. По лицу Мировича скользнула тень ухмылки. - И вы не удосужились проверить слова постовых? - Нет. Испытания все же проводились на территории Эрзаса, хотя и в опасной близости к границе. Отлично! Конечно, командование не могло оставить без внимания этот факт и полигон был нанесен на карты, но говорить об этом сейчас не обязательно. Тем более, что полигон наверняка секретный, вот пусть сами и проверяют. - Продолжайте. - Как уже было сказано, на протяжении семи месяцев в непосредственной близости к границе проводились военные маневры. И вот, 24 августа, за два дня до нашего ответа, над территорией Северного Союза было засечено два истребителя. - И вы, конечно же, решили, что... - Естественно. А вы поступили бы иначе? Мирович откинулся в своем кресле. - Господин Яннсен, главами Советов не рождаются, ими становятся. Я и сам был военным - сначала простым солдатом, потом офицером. Я прошел восемь войн, пять раз был тяжело ранен, но это к делу не относится. Я имею в виду мои ранения. Я знаю войну. Вы сами были на войне? Не в качестве стороннего наблюдателя или дипломата. Яннсен, отвечайте! Яннсен вздрогнул - что-то больно кольнуло в сердце. ...1948 год, тогда Яннсену было десять. Они с родителями жили далеко от теперешнего Северного Союза, в совсем маленьком государстве Ребен. Становление Европейского альянса проходило не совсем гладко: кое-кто, как это обычно бывает, всеми руками цеплялся за независимость, некоторые из этих "кто-то" были настроены агрессивно. В общем, Ребен даже не считали за государство, он скорее стал полигоном для действий склочных соседей. Они просто растоптали его, вместе с людьми... "Отвечайте!" отдалось в ушах гулким эхом. Яннсен заметил в глазах Мировича играющие искорки. Вполне может быть, что он и прошел восемь упомянутых войн. Да, скорее всего, так и было, но он гордился этим... - Нет. - Вот видите. Но я не обвиняю вас, не вы принимали решения. Но действия Северного Союза явились причиной полномасштабной войны. Весь Восточный Эрзас охвачен ею. Что вы собираетесь делать? - Вы спрашиваете, что делать с Эрзасом? Война есть, и идет она уже почти три месяца. Вы знакомы с тем, как они ведут войну? - И как же? На войне, как известно, все средства хороши. - Но не до такой же степени! Они вырезают целые пограничные селения, а потом все там минируют. Или пробираются в поселок ночью, разбрасывают по улицам детские игрушки, внутри которых смерть. На этот раз ухмылка Мировича была откровенной. - Насколько мне известно, Северный Союз также прибегает к... к нестандартным методам. Яннсена будто кипятком обдало. Должно быть, краснота залила его щеки, потому что вокруг зашептались. Так, наверное, чувствовал себя Штирлиц на гране провала - Яннсен уже провалился... - Мне этот факт не известен, - выдавил он. - Хорошо, - Мирович хлопнул ладонью по столу, - теперь предоставлю слово коллегам. У кого есть вопросы и предложения? Поднялся Ромьен, Яннсен знал его по фотографии. Он являлся вторым представителем Европейского альянса на заседании Совета Мирович не в счет. - Мы считаем, - начал он, оглядываясь по сторонам, - что... Северный Союз не имел никакого права начинать военные действия! Это противоречит нормам международного права. Это вообще противозаконно и сродни объявлению войны. Почему-то в последнее время войны тяготеют к северному региону. Не объясните ли вы мне, господин Яннсен, почему? Что за черт! Он несет полную бессмыслицу. Полнейшую! Бред! Для чего этот вопрос? К чему он клонит? - Я не пойму сути вопроса, - ответил Яннсен. - Жаль. - Ромьен скосил глаза куда-то вниз. - А я могу объяснить. Потому что кое-кто, заняв приличную территорию и завладев достаточным количеством... э-э... оружия, пытается показать, кто в доме хозяин. А вот это уже явная невежливость. Переходить на личности, пусть даже эта личность - целое государство, в обсуждении таких проблем признак дипломатической невоспитанности. Но Мирович пропустил реплику Ромьена мимо ушей. - Потрудитесь пояснить, месье Ромьен, кто же этот "кто-то", Яннсену просто нужно было время подумать. - Северный Союз, естественно. - Прямота в разговоре - это, конечно, хорошо, но... - Мирович наконец-то вспомнил, что главой Совета является он. - Месье Ромьен, я бы попросил вас выражаться немного более сдержанно. Видимо, для Ромьена это был удар ниже пояса - он наверняка расчитывал на поддержку Мировича, потому как весь мир был настроен неоднозначно по отношению к Северному Союзу. Ромьен запнулся и замолчал. - Вам, господин Ромьен, - сказал Яннсен, - должно быть известно, что мировое сообщество давно вытравило заразу, именуемую войной. Северный Союз всеми силами поддерживает установившийся мир и спокойствие. И это было правдой. Во время последней войны миротворческие силы Союза были наиболее активно, после окончания войн правительство ежегодно выплачивало необходимые взносы в фонд Мирового Совета и Совета безопасности. Никаких противозаконных акций - даже на теневом фронте - за Северным Союзом замечено не было. И Мирович, и все остальные это хорошо знали - козырь в руках Яннсена. - Яннсен! - Мирович вновь решил вмешаться в разговор. - Еще раз повторю, если вы не поняли намека, не нужно мне говорить, что то, что у вас там происходит, это всего лишь стычки вооруженных группировок с местным населением и пограничниками. Эрзас охвачен настоящей войной. И, между прочим, только позавчера на территории Эрзаса были замечены войска Союза. Это так вы поддерживаете мир? Яннсен не знал, что ответить... Лакей проводил его, как показалось, полным насмешливого презрения взглядом. Конечно, ведь дверь - идиотизм! - не достаточно звукоизолирована. Зачем тогда ставить хитроумные замки, бронированные двери и пуленепро биваемые стекла, если всегда есть вот такой лакей в костюме средневекового образца? Яннсен медленно вдохнул прохладный воздух средней осени. Желтый кленовый лист, покружившись, упал под ноги - будто искал приюта, как жмется к ногам маленький несмышленый щенок. Яннсен миновал массивные ворота, украшенные гербом Совета - они с лязгом захлопнулись за спиной - и зашагал по улице, намеренно не ускоряя шаг. Шипели покрышки по асфальту дороги, торопились куда-то люди, торопились облака на небе - им всем было куда спешить. Каждый из прохожих, наверное, проговаривал про себя план на сегодняшний день. Каждая бродячая собака знала, что нужно найти что-нибудь съедобное и место для ночлега. И у всех была цель. У Яннсена тоже была цель - еще сегодня утром. Но... Он подписал смертный приговор своему государству. И согласное молчание, и одинаковое выражение глаз всех дипломатов. Почему говорили только двое? Но Яннсена не поймут - он провалил все... Он завернул на Четвертую Авеню, прошел под указателем с надписью "Не проходите мимо - самые низкие цены!". У дверей бакалейного магазинчика сидел нищий в лохмотьях. Рядом стояла пустая бутылка. Яннсен остановился, и пара глаз впилась в его костюм. Даже рука удлиннилась, высунувшись из рукава. И Яннсен выложил все, что было у него из наличности и удалился под возглас нищего. Теперь он сможет пить целую неделю и, может быть, замерзнет где-нибудь, ведь ночи нынче необычно холодные. На этом и закончится его существование - легко и быстро. Яннсен выбрал самый узкий, самый захламленный и неприметный тупик, отходящий от основной улицы, из всех. Его привлекли не только груды хлама, но и большая липа с толстыми нижними ветвями. Через один такой сук Яннсен перекинул пояс, просунул в медную дужку конец и, взобравшись на бочку с мусором, накинул петлю себе на шею. И поразился - насколько силен человеческий инстинкт самосохранения! И пришлось закрыть глаза, набраться сил и... Хотелось вдохнуть поглубже, но зачем? Дышать, дышать, чтобы жить - но зачем? Яннсен шагнул вперед, толкнул бочку пяткой.