Страница 17 из 29
Мы немного помолчали.
– Кстати, а телевизионщики были в восторге! Такой репортаж сняли, а думали, что придется заниматься рутинными интервью, – уже более весело продолжил Ратибор. – Мы разослали наших разведчиков в виде птиц и некоторых животных, включая, естественно мышей и жуков. Так что выражение «поставить жучок» мы заменили на «забросить жучка». Птицы забрасывают разных жучков в дома нужных или ненужных нам людей, а Дуболес видит и слышит все вокруг их глазами. Только не надо забывать, что Дуболес еще может перерабатывать информацию, поэтому то, что было не цветным, он воспринимает цветным, звуки, плохо различимые и неправильно услышанные, которые посредством преобразования их жучиным ухом для нас становятся совершенно неузнаваемыми, с помощью Дуболеса становятся простыми и понятными.
– Можно теперь мне слово молвить? – осведомился Дуболес, который вежливо ждал, когда же Ратибор закончит свои длинные объяснения. Получив наше молчаливое согласие (которого он особо и не дожидался), он продолжил: – На самом деле я все слышу и вижу как видят все существа вокруг (на которых распространяется мое влияние), и для меня этой информации достаточно, но для вас мне приходится ее перерабатывать и преобразовывать в речь. Что не так-то просто. Воспроизводить людскую речь одно из самых сложных испытаний. Слишком уж у вас все запутанно. Что думаете, что говорите, что подразумеваете – все это трудно учитывать, но пока что я справляюсь весьма успешно. Или вам так не кажется? – с некоторым сомнением спросил он.
Мы подтвердили его убеждение и сказали, что все просто замечательно. И что нам очень бы хотелось пригласить его в свой мир в гости после того, как все закончится, хотя бы ненадолго, но мы понимаем, что здесь он намного нужнее.
Так за посторонними беседами мы добрались до сумерек, постепенно наплывших неизвестно откуда. Ужин съеден, голова свободна от всяческих переживаний и мыслей. Все, что теперь случится, будет идти так, как будет, поэтому все, что теперь остается делать, – это отдыхать. Набираться сил, общаться друг с другом, узнавая все больше подробностей из жизни лесных жителей, и спать. Кто знает, со скольких часов утра начнется «завтра». Это на часах все понятно – завтра начинается в 0 часов 01 минуту, а для живых существ, да и для людей тоже, завтра начинается тогда, когда они просыпаются. Эту истину знают все, однако все равно упорно смотрят на часы, отсчитывая минуты и секунды своих жизней.
Черная мгла вокруг, почти ничего не видно. Что справа, что слева – везде все одно и то же. И тишина (только мертвых с косами не хватает). Вслушиваясь в тишину, я сделал шаг назад и прислонился к гладкому стволу неизвестного мне дерева. Вдруг рядом с ухом что-то просвистело, потом еще и еще. Я не мог понять, что же это было. Но случайный «Щух!» оборвался прямо рядом с моей головой, воткнувшись в дерево, от которого в разные стороны полетели кусочки коры. Это пули! По мне стреляют! Я спрятался за дерево. Свист продолжался и продолжался. Если дело так и дальше будет идти, то я скоро не отличу этот свист от ветра. Оружия при мне не было, так что я не мог проверить обстановку с помощью трассирующих стрел. Оставалось только ждать, когда пальба прекратится. Не прошло и минуты от принятого мною решения, как стали слышны приближающиеся шаги. Точнее, шагов слышно не было, лишь шелест потревоженных веток да хруст сломанных палочек под чьими-то ногами. Пора было делать ноги (точнее, ноги у меня уже были, но теперь надо сделать так, чтобы эти ноги быстро побежали, унося меня подальше от опасности).
Вдох, выдох, вдох – и понеслись. Я бежал, не разбирая дороги, часто только в последний момент уворачиваясь от очередного дерева. А свист все продолжался и продолжался. Я уже подумал, что мой бег никогда не прекратится, но удар в правое плечо заставил меня свалиться на землю. Потрогав ушибленное место и испачкавшись в какой-то жидкости, я понял, что ранен. Все-таки одна из пуль достала мое плечо. Послышался хруст веток, и передо мной возникли черные силуэты, разглядеть которые не представлялось возможным ввиду отсутствия нормального освещения, но по ним уже было понятно, что это люди. Или, во всяком случае, существа, похожие на людей. Один наклонился надо мной и, схватив за грудки, рывком поставил на ноги. К груди что-то прислонилось, скорее всего, это был пистолет, и раздался выстрел.
От этого выстрела я проснулся. На этот раз кровать меня удержала, или же я сильно не дергался, но окружающие, судя по всему, не заметили, какие кошмары опять мне снились.
Что же это за сны такие? Они приходят из прошлого или из будущего? Или это самая обычная работа мозга? Трудно было дать однозначный ответ, скорее всего, всё сочеталось в разных пропорциях. Теперь осталось только определить, что и откуда пришло. Вероятно, так и работают предсказатели, хотя вряд ли они могут сопоставить все факты правильно, если не знают досконально всего того, что я делал ближайшие дни, о чем думал и все такое прочее.
Даже в этом мире сны остаются для меня загадкой. Но пока загадка не разгадана, будем предполагать, что это предупреждение, а значит, необходимо быть очень осторожными.
Своими соображениями я поделился с друзьями (думаю, что к тому времени я уже мог считать Дуболеса своим другом). Ратибор почесал затылок. Дуболес передразнил его, изобразив почесывание верхушки ствола длинной веткой.
– Мы редко сталкиваемся с огнестрельным оружием, – наконец произнес Ратибор. – Честно говоря, если не ошибаюсь, впервые.
Это точно, мы не уважаем дистанционное оружие, поэтому даже луками пользуемся редко, а тут могут появиться автоматы. Об этом мы не подумали. Но это не значит, что пора включать свой страх. Страхи пускай остаются для кого-то другого, но не для нас.
– Сегодня я пойду на рубеж, – сказал Ратибор. – Будем патрулировать территорию по очереди. Вчера был ты, сегодня я. Думаю, что уже скоро что-нибудь начнется.
Он быстро собрался, и Дуболес отправил его на опушку. Несмотря на раннее время, не прошло и получаса, как к лесу стали подтягиваться какие-то люди, держащие в руках электронные таблички. На войска, да и на рабочих, это было не похоже. Вскоре подкатило и телевидение, но теперь одной камерой дело не ограничилось. В течение каких-то пятнадцати минут (время, как вы понимаете, весьма условно, когда у тебя на руке нет часов) съемочных групп набилось несметное количество (около десяти), все они устанавливали камеры, проверяли микрофоны и подправляли лица (в большей степени это касалось предполагаемых ведущих). Хорошенько приглядевшись (на этот раз даже пришлось немного раздвинуть карту, Дуболес помог придержать один из углов), я разглядел нашу вчерашнюю знакомую – Изабель. Судя по ее виду, спала она плохо (если вообще спала). Может, это блохи сделали свое дело, а может быть, просто предстоящий репортаж так подействовал на ее неокрепшие нервы.
Свидетели собрались уже в полном составе, осталось дождаться самих участников событий.
Ратибор занял весьма выгодную позицию (конечно, эта позиция была не на том же самом дереве, на котором сидел вчера я), а Дуболес постарался подвинуть к нему как можно больше других деревьев, чтобы в случае необходимости можно было передвигаться по веткам с дерева на дерево без особых хлопот и, уж тем более, без спуска на землю.
Люди начали включать свои электронные плакаты. Как оказалось, все они были против войны с лесом. Вчерашний репортаж сильно всколыхнул общественное мнение этой планеты (или, во всяком случае, этого города, ведь его эта война касалась в большей степени, чем остальных). Люди этого мира уже давно не воевали, а значит, даже небольшая возможность полномасштабной войны вызывала у них страх и сопротивление. Всегда приятно, когда еще кто-то кроме тебя на твоей стороне.
Транспаранты содержали весьма содержательную информацию: «Не дадим в обиду лес!», «Лес – это наше всё!», «Война для нервных!», «Миру – мир, лесу – земля, людям – города!» «Кто не спрятался, тот дурак!» (этот плакат держал маленький мальчик, который, вероятно, вчера играл с друзьями, да так и не переключился на что-то другое).