Страница 7 из 14
В общем, отнюдь не лишним чувствовал я себя и всю нашу группу в Ассоциации Миров…
Мои парни молча ждали, когда же господин Грег соизволит пролить свет на причины столь позднего сбора.
И я пролил свет. Я почти дословно повторил то, что сказал мне Кондор, передавая информацию с Феникса, а затем Валентин продемонстрировал содержание инфопласта.
И до этого в моем кабинете было тихо – а после просмотра тишина стала прямо-таки осязаемой. Просто не верилось, что нас здесь целых восемь человек. Плюс Валентин.
Ребята молчали. По-моему, они испытывали то же самое, что уже успел испытать я.
Я их не торопил. Я давал им возможность осмыслить и обдумать. Смотрел на их сосредоточенные лица и в который раз надеялся, что мы справимся. Не можем не справиться – такая уж у нас работа…
Первым, как всегда, высказался Драган.
– Лео, – сказал он, – м-м… господин Грег. Раздайте копии – и мы подумаем.
Этого я и ожидал. Я знал, что никто из них не будет тут же лезть с какими-то версиями. Сейчас они пойдут к себе и будут думать. И выходить на связь по мере снисхождения на них озарений.
– Валентин, размножь и выдай каждому, – распорядился я и обвел взглядом парней. – Любое, самое безумное…
Я мог это и не говорить. Именно на самом безумном (Стан постарался!) мы и подобрали ключик к Муртазу Цхитобаве. На бредовейшем предположении (моем) раскрутили Мерлинга. По-моему, пласт с Феникса был из того же разряда – бредовых, невероятных… но вполне объяснимых при соответствующем подходе.
Впрочем, в этом я был пока не уверен.
Они уходили друг за другом, очень тихо и сосредоточенно. Дверь наконец закрылась, отрезав звук их шагов, – и я остался один. Вновь остался один в кабинете… Нет, не один – все они теперь были со мной, мои парни.
Продолжали спокойно светиться огни за окном, только стало их гораздо меньше – город погружался в сон.
Я снова опустился в кресло, водрузил ноги на подоконник и крепко задумался.
В школе и колледже в нас настойчиво и методично вдалбливали теорию. Так, конечно, и должно быть – без знания теории вряд ли раскроешь и пропажу носков у соседа. Но учили нас и по-другому. На примерах экстраординарных преступлений, реальных, совершенных в Ассоциации преступлений, нас учили мыслить нестандартно, выходить из обычной схемы, по которой преступник является простым смертным, действующим зачастую в состоянии аффекта, когда все его шаги можно, при умении, прочитать. Мы учились перевоплощаться, мы учились влезать в шкуру преступника, добиваясь полного отождествления, шаг за шагом прослеживая все его действия, – и, в конечном итоге, празднуя успех… Но не всегда. К сожалению, далеко не всегда. Поколения людей, сменяющиеся в течение долгих веков, продолжали оставаться в некоторой степени порочными, во всяком случае, склонными к пороку, как были порочными их прародители, изгнанные из Эдемского сада. На каждые десять тысяч праведников приходился, как минимум, один неправедный, которому плевать было на существующие (не такие уж плохие, между прочим) порядки, и который вступал в противоречие с законом.
Я лежал в своем кресле и знал, что все мои парни сейчас просматривают копии и думают, думают, думают… Я надеялся, что такими вот коллективными усилиями мы решим эту странную, эту из ряда вон выходящую задачу.
…После полуночи поступило два сигнала, от Валдиса и Фарида. И Валдис, и Фарид высказали в общем-то толковые, но все же до конца не обоснованные предположения. Валентин разбил их в пух и прах, потому что ничего принципиально нового они не несли – все это уже учли при финиш-анализе специалисты управления полиции Феникса.
Тем не менее, мы самым подробнейшим образом воссоздали ситуации на биокомпе, обкатали их по всем параметрам – и убедились в том, что эти дорожки ведут в тупик, и ходить по ним бесполезно.
Потом на связь вышел Драган. Было уже начало второго, Валентин продолжал рыскать по инфопакетам с пластами, разбираясь с деталями, анализируя и сопоставляя, а я перебрался за стол и пытался что-то там такое сделать при помощи усложненной транс-обработки. Ничего не проступало, но я не сдавался, последовательно анализируя узлы структур.
– Лео, – сказал Драган с экрана визио. – Тебе не кажется, что кто-то испытывает новые системы?
– Почему именно в доме Ноома? – сразу же задал я встречный вопрос.
– Место выбрано совершенно произвольно. Надо же их где-то и на ком-то испытывать?
Я немного помолчал, обдумывая слова Драгана. Потом сказал:
– В общем-то, такая мысль у меня была. Значит, некто или некая группа, забравшись подальше от глаз людских, сконструировала новое оружие. Так?
– А почему бы и нет? Самородков у нас хватает. Вспомни, один только Радж Комета чего стоил…
Да, с самородками у нас в Ассоциации был порядок. Способными из складного ножа, подержанного стандартного очистителя и парочки несовмещенных миксов соорудить широкополосный бомбард-бумеранг с весьма солидной убойной силой. Или даже пенетраторную установку для ведения боевых действий в горной местности… К тому же самородки наши отнюдь не были самоучками – в состав групп входили очень толковые и грамотные специалисты. Примеров хватало. Действительно, взять того же Раджа Комету…
– Цель? – спросил я.
Драган усмехнулся:
– Сам знаешь, Лео. Имя свое прославить в мирах и веках. Стать властелином. Истребить недостойный род людской, живущий не так, как надо. И прочее.
Конечно же, я все это знал. Испытание нового оружия… А зачем изобретать новое, когда и то, что уже имеется, вполне годится для превращения всех обитаемых миров в миры необитаемые? Впрочем, это я, Лео Грег, так считаю. Те, кто, возможно, устроил «испытание» на Фениксе, могли думать иначе. Что ж, придется заняться еще и анализом трудоустройства специалистов на Фениксе. Скажем, за последние двадцать-тридцать лет по локальному времени.
И все-таки… Человек – весьма хрупкое существо, его можно уничтожить буквально пальцем. Указательным. Простым тычком – если знать, куда и как ткнуть. Зачем же превращать его в бесформенные лохмотья? Проявление садизма? Но лица с латентными отклонениями выявляются обычно еще в перинатальный период, и за ними ведется наблюдение. Правда, здесь стопроцентной уверенности все же нет.
– Подготовь вводную по трудоустройству специалистов на Фениксе, – сказал я Драгану. – Проанализируем. Только все это неубедительно, Драган. Нет уверенности. Заметь, при финиш-анализе подобная версия даже не рассматривалась. Они-то обстановку у себя знают лучше нас.
– Понимаю. – Драган вздохнул. – За неимением лучшего… Я подключался к нашим – у них пока не очень. Вообще, ребята на Фениксе постарались – по-моему, они перебрали все варианты, нам тут просто уже делать нечего…
– И?… – Я внимательно взглянул в его черные глаза под раскидистыми топорщащимися черными бровями.
– И получается такая штука: либо это вообще выходит за пределы наших понятий, либо кто-то действует по неизвестной нам схеме… а нам пока высветился только один ее элемент.
– Пока… – задумчиво повторил я. – А по одному элементу составить представление о схеме невозможно. Значит, ты считаешь…
– Мы должны, мы вынуждены ждать, пока высветится второй, – закончил Драган.
Ничего не сделав по одному происшествию (происшествию!..), ждать, когда случится второе, чтобы уловить хотя бы наметки системы. Хуже придумать нельзя. Ждать, когда появятся новые жертвы…
– Ладно, Драган, еще не утро. – Я потер виски. – Может быть, придумаем что-нибудь повеселее. Валентин, сообщи всем, что работать на местах по усмотрению. Можно и дома. Сбор завтра… – я посмотрел на часы: половина второго, – то есть уже сегодня, в семь. Побеседуем.
– Принято, – сказал Валентин, продолжавший разжевывать свои инфопласты. Нагрузка у него была приличной, если учесть, что одновременно он решал и сотню задач других наших подразделений.
– Если будут зацепки, сообщай немедленно. Это относится ко всем. – Я взглянул на Драгана. Он молча кивнул. – Я домой. До встречи.