Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 19 из 27

Развалив первую гнездовину Тористин, тяжело дыша, пнул ногой последний кусок уцелевшей кладки и повернулся.

– А-а-а, – зашипел он, рассмотрев сквозь поднятую пыль спокойно сидящего Старика. – Ты не волнуешься! Ты смотришь, как мы рушим ваши жилища и даже с места не встал! Эй, стойте! – закричал он орелям. – Не тратьте силы попусту! Похоже, все действительно куда-то ушли, иначе, он попытался бы нас остановить! Что ж, и это недолго проверить! Нам, Летающим, не составит труда слетать и ниже! Ради правого дела мы можем и поступиться своими принципами, не так ли?

– Так, так! – закричали распаленные разбоем орели.

Но не успели они расправить крылья, как Старик, с неожиданным проворством, вскочил со скамьи и взмыл в воздух.

– Ты знаешь, что это такое, – заметно волнуясь сказал он Тористину и протянул вперед руку.

Клинок, убивший Лоренхольда, угрожающе блеснул, и орель непроизвольно отступил на шаг.

– Клянусь всей своей жизнью, – продолжал Старик, – что любого, кто осмелится взлететь, я верну на землю этим! Мне терять нечего, я и так уже все потерял, а потому клятву свою наверняка исполню!

– Он не шутит, – зашептали орели, столпившись вокруг Тористина. – Эта штука страшная… Да и Старик этот какой-то жутковатый,… Что же нам теперь делать?

Но Тористин не отвечал. Несколько мгновений он злыми глазами смотрел на клинок в руке Старика, а потом, вдруг, усмехнулся.

– Не знаете, что делать? Глупцы! А вот я не могу решить, как нам лучше от него избавиться!… Ты стар и долго в воздухе не продержишься! – крикнул он вверх. – Можно было бы подождать, когда твои крылья совсем обессилят и спокойно лететь искать остальных. Но время дорого, потому ничего другого не остается, кроме как…

Он быстро нагнулся, подхватил с земли увесистый камень и с силой метнул его в Старика. Тот успел увернуться, но страх, плеснувший в глазах заметили все.

– Видели! – Тористин, торжествуя повернулся к товарищам. – От одного камня он смог увернуться, но сможет ли он так же ловко увернуться от всех наших камней?! Думаю, нет! Так что давайте, не тяните время, хватайте обломки, благо их тут теперь много, и бросайте в него! Только цельтесь лучше – нам долго возиться не к чему! С детьми и скарбом поселяне далеко уйти не могли, может, еще успеем их догнать!…

Кое-кто бросился поднимать камни, но некоторые в замешательстве топтались на месте.

– Так нельзя, Тористин, – неуверенно сказал один из них. – Мы не должны поступать… подло…

– Подло! – взревел Тористин. – А убивать наших сородичей не подло?! А угрожать нам новыми смертями?!…

Он резко нагнулся, подхватил другой камень, но бросить его не смог. Тень, стремительно слетевшая откуда-то сверху, отбросила ореля в сторону, и камень выпал из его руки.

– Не сметь двигаться! – приказал сердитый голос.

Все, бывшие в поселении, включая и Старика, подняли головы и увидели, что с вершины скалы слетает отряд рофинов, посланный Фартультихом за беглецами. Их предводитель, сбивший Тористина с ног, уже стоял среди бунтовщиков, обводя всех суровым взглядом.

– Предатели! – взвыл Тористин, бросаясь на него. – Не смейте нам мешать! Мы здесь исправляем ошибки вашего бессильного Правителя!

Но сильная пощечина снова отбросила его назад.

– Не сметь порочить имя Великого Иглона! – прикрикнул предводитель рофинов. – Вы все должны немедленно вернуться обратно и ответить за свои дела! А тебя, Тористин, велено доставить связанным!…

– Ах, вот как! – задохнулся тот гневом. – Значит, проклятые бескрылые убийцы останутся безнаказанными, а мы будем отвечать за свои дела?! Ну уж нет! Я вам так просто не дамся!…

Он снова бросился на рофина, только теперь более удачно и, повалив его на землю, принялся осыпать ударами, крича:

– Я не позволю, чтобы на Сверкающей Вершине забыли, что такое честь орелей! Я сам вернусь туда, но как победитель! И встречать меня будут, как победителя!!!

Рофины кинулись на помощь своему предводителю, но прилетевшие с Тористином орели загородили им дорогу и, вдохновленные его примером, перешли в наступление.

Завязалась драка!

Рофины явно уступали, и по численности, и по боевому запалу. Они летели сюда не сражаться, тогда как бунтовщики, еще не остывшие после погрома, дрались не на шутку. Сдаваться они не собирались.





Забытый всеми Старик некоторое время с грустью наблюдал за побоищем, а потом спустился и, печально сложив крылья, пошел в свою гнездовину – единственную уцелевшую на этом участке улицы. Ненужный клинок он бросил возле полуразрушенной ограды.

И тут из толпы дерущихся вынырнул Тористин. Его лицо, перекошенное яростью, было ужасно! Прочнейшая одежда в некоторых местах надорвалась, а кончик одного из крыльев, кажется, был сломан.

– Нет, Старик, ты не уйдешь! – прохрипел орель, сплевывая набившуюся в рот пыль. – Уж с тобой-то я поквитаюсь!

Приволакивая ушибленную в драке ногу, он подобрался к клинку и крепко ухватил его за рукоять.

Старик молча обернулся. Он стоял на дорожке, ведущей к гнездовине, не пытаясь убежать и не отводя взгляда от глаз противника.

На мгновение Тористин смутился. Но только на мгновение. В следующую секунду рука его поднялась, клинок, сверкнув, описал широкую дугу и…

– Остановитесь!

Зычный голос прогремел над Гнездовищем, заставив дерущихся орелей замереть и расцепиться.

Сверкая парадными одеждами, в которых собирался появиться перед Большим Сбором, Донахтир плавно слетел к подножию скалы и замер, пораженный открывшимся зрелищем. А над его головой, затмив собой пол неба, кружили с гневными лицами бесчисленные орели всех Шести Городов.

– Что же ты наделал, Тористин! – прошептал Великий Иглон, подходя ближе и обводя расстроенным взглядом руины гнездовин, сломанные деревья, ограды и своих подданных, истрепанных в драке.

Тяжело дыша они переминались с ноги на ногу, бросая друг на друга ненавидящие взгляды, но не решаясь поднять глаза на Правителя.

– Что тут произошло? Где все жители?

– Все ушли, Донахтир, – отозвался со своего места Старик.

– Ушли?…

Донахтир рассеянно повернулся к Старику.

– Значит, с ними ничего не случилось? Хорошо. Я опасался, что произойдет самое худшее…

Он устало провел рукой по лбу, покрывшемуся испариной, но тут Тористин, все еще сжимающий в руке клинок, издал ужасающий вопль и, запрокинув голову, прокричал кружащим наверху орелям:

– Вы слышали это, жители Сверкающей Вершины?! Слышали, что самое страшное для вашего Правителя?! Не смерть сородичей! Нет, зачем! Вас ведь так много! Одним, двумя меньше – какая разница! Страшно, если Тористин и его товарищи накажут ничтожных бескрылых за убийство! За убийство ваших же родных! Страшно, если пострадает это проклятое поселение, которое я ненавижу, ненавижу, ненавижу!!!…

В исступлении Тористин взмахивал рукой в такт своим словам, совершенно забыв, что клинок в ней все еще зажат, и остановился только тогда, когда заметил, что Великий Иглон оседает перед ним на землю. Рука Правителя, которой он едва успел прикрыться, была иссечена в нескольких местах до кости, а парадные одежды забрызганы кровью.

Тористин от ужаса онемел.

Бешенный звон, начавшийся в его голове после слов Великого Иглона, сменился оглушительной тишиной. Поэтому он скорее почувствовал, чем услышал, как сверху на него обрушивается лавина орелей.

Кто-то вырвал клинок, кто-то ударил, кто-то отшвырнул в сторону…

Тористин не помнил, сколько прошло времени, сколько рук его пнуло, сколько гневных слов было ему послано. Просто, в какой-то момент, он обнаружил себя сидящим под оградой Стариковой гнездовины, сжавшимся в комок и безудержно плачущим.

Как же это могло произойти?! Неужели он сам стал убийцей?!

Тщетно всматривался Тористин в крылатые спины своих сородичей, клубящихся вокруг Донахтира, пытаясь уловить хоть намек на состояние Великого Иглона – жив он, или нет! Но еще больше ему хотелось, чтобы кто-нибудь обернулся и убил бы его тоже! Пусть даже не сам! Пусть, не марая рук, оттащил бы его к Обрыву и сбросил вниз! Уж Тористин не стал бы расправлять крылья, чтобы спастись. Жизнь была для него теперь горшим наказанием!