Нежная королева

-- Кровь у всех красная. - возразила королева. - Что на вершине, что внизу. Мы воюем, вы ударили в спину. За что вы нас так ненавидите?

-- За все. - буркнул Дерлок. - Вы едите траву, как овцы. Носите штаны вместо килта, пьете какое-то дерьмо вместо джина. От этого у вас слабые дети, уродливые женщины и тупые мужики, которые не могут больше двух раз за ночь.

-- Кто тебе сказал? - рассмеялась Хельви.

-- Их же бабы!

-- Значит они не такие уж уродливые? - поймала его за язык королева. - И уж явно не такие грязные, как ваши. Кстати, мы едим не траву, а салат -- он вкусный. Носим штаны, потому что в них удобнее ездить верхом - ветер под юбку не задувает. А на счет джина ты прав, он греет больше, чем наши вина. И от простуды куда лучше.

Дерлок молчал.

-- Что, кроме салата и штанов, тебя бесит?

-- Это не разговор. - отрезал он. - Вы отлично знаете, что нам надо. Людей в горах слишком много, они голодают каждую весну. А вы не позволяете кланам спускаться в долину!

-- Вы спускаетесь, чтобы грабить.

Дерлок раздраженно мотнул головой.

-- Внизу полно пустой земли, но семьи, которые уходили туда вести хозяйство, перебиты. Эти свиньи с равнины просто режут наших людей!

-- Потому что вы нападаете на них. - возразила Хельви. - Кстати, в низу людей тоже немало, и они имеют право на свою землю. Ведь именно поэтому мой дядя Филипп запретил горцам селиться вне своих владений.

-- Да я как посмотрю кругом просто толпа народу! - фыркнул Босуорт. Раньше здесь было пять деревень, теперь две. Спрашивается, кто вырезал остальные? Горцы? Шалишь, мы давно не спускались вниз. Вы подрались с Беотом, и теперь не знаете, как отбиться.

-- Беот напал на нас. - задумчиво произнесла Хельви. "А ведь он прав. -- мелькнуло у нее в голове. - Пожалуй, на равнине теперь не только не тесно, но даже слишком просторно. Не знаешь, откуда людей взять, чтоб снова заселить это пепелище".

-- Послушай, -- почти мягко обратилась она к Босуорту. - Давай поговорим без сердца. Я знаю, что ты один из самых сильных воинов там, в горах.

Дерлок довольно хмыкнул.

-- Тебе подчиняется несколько отрядов, нападающих на мою армию с тыла. - продолжала королева. - Я дам тебе и твоим товарищам свободу, если ты взамен дашь мне слово...

Пленник фыркнул.

-- Больше не воевать против вас? Не дам. Потому что не сдержу. Люди же не перестанут голодать по весне, значит надо будет спускаться вниз и грабить долину. Каждый год. Повесите меня, придут новые.

-- Я не об этом. - оборвала его Хельви. - Если ты сумеешь убедить своих присоединиться ко мне и поможешь очистить страну от беотийцев, я своей королевской грамотой передам горцам пустующие земли внизу. Вы получите равные права с остальными гранарцами и сможете свободно ездить по равнине.

Дерлок молчал долго.

-- Нас убьют. - наконец, сказал он.

-- Мы будем вас защищать. - возразила королева. - Да вы и сами можете постоять за себя. Особенно если на вашей стороне будет закон. Общий для всего Гранара. - она вскинула голову. - Решай, Босуорт из Босуорта, и не говори "да", если не отваживаешься сделать то, о чем я тебя прошу.

-- Пожалуй, я попробую. - медленно проговорил он. - Но ни за что не ручаюсь. - на его губах появилась кривая усмешка. - Меня ведь могут вздернуть и собственные соплеменники, если я сунусь к ним с подобным предложением.

-- Но дело того стоит?

Босуорт вздохнул.

-- Земля стоит крови. - протянул он. - Особенно если это земля Монсальвата.

-- В этом мы с тобой согласны. - королева кивнула. - Забирай своих друзей, вам дадут лошадей и хлеба в дорогу.

-- Как вы могли так поступить?! - разорялся Лоше Вебран, когда стук копыт на дороге уже стих. - Они разбойники! Кровавые убийцы!

На этот раз д' Орсини, кажется, был согласен с командиром арьергарда.

-- Да, он приведет войска. Прямо в наше расположение. - произнес рыцарь. - Чтоб перерезать ночью нам глотки. Боюсь, Ваше Величество, что вы...

-- Риск есть. - согласилась Хельви. - Но, знаешь, горцы - странный народ. Они либо не дают слово, либо держат его.

Дерлок сдержал. Один Бог знает, чего ему это стоило. Босуорт привел воинов своего клана, к которым дорогой присоединилась часть других отрядов. Он сулил им сказочную добычу у беотийцев, настоящий поход по богатым землям, такие горы золота, что только слепой и хромой могли не двинуться с места.

Потом начались бои. Горские кланы, веками принимавшие участие в набегах, но давно не видавшие большой войны - мощных, сшибающихся друг с другом армий, и вооруженных, и действовавших иначе, чем в горах - были потрясены. Вписанные в единый строй, они впервые ощутили себя частью громадного, грозного тела и поняли, что только так можно спастись от другой наседающей силы, столь же громадной и грозной.

Но поразительнее всего было то, что горцы, привыкшие ощущать себя единственными в мире, и потому держаться среди других гранарцев, как белые вороны, обнаружили, насколько разные жители внизу. В армии Гранара было до десятка сальвских племен, и язык, и обычаи которых отличались друг от друга. Если б не общая опасность, они бы возможно на выстрел не подошли бы к соседям. Раньше они все казались Босуорту на одно лицо. Теперь Дерлок легко отличал южно-гранарский диалект от северного и по одному выговору мог опознать беотийского лазутчика из Западной Сальвы.

Общий поход решил все, а первые победы, одержанные с помощью горцев, сгладили пропасть неприязни между ними и остальными гранарскими племенами, давно признавшими власть единого короля. К моменту остановки в роковой харчевне Дерлок давно уже носил звание одного из лучших генералов Хельви. Она доверяла ему. Иначе с чего бы стала пить мед в его кампании? Но всякому доверию есть предел. Он - мужчина. Она - женщина. Стала женщиной. С его помощью. Он не жалел. Смешно, конечно: такая властная, непреступная. Кажется, все давно уже видела. А на деле - как котенок в стогу сена. Царапается, мяукает. Взять за хвост и отшлепать, чтоб не воображала из себя больше, чем есть на самом деле.

Вообще Босуорт до этого девиц еще ни разу не встречал и не знал, какие они недотроги. Не знал он также и того, что, взяв женщину первым, начинаешь чувствовать ее своей нераздельной собственностью. Она только твоя. Знает только то, чему ты ее научил. Она для тебя - вместилище святых даров, град Иерусалимский на горе, врата которого закрыты для всех, кроме тебя. Храм, охрана которого доверена тебе и никому другому.