Нежная королева

Харвей хмыкнул.

-- И точно такую же татуировку мы обнаружили на левых руках у всех братьев высших степеней, которых умертвили легаты. - закончила Хельви.

Деми на мгновение закрыл глаза. Он вдруг отчетливо представил себе, что должны были чувствовать братья Золотой Розы, когда их допрашивали и пытали люди с точно такими же татуировками на руках, как у всего высшего орденского капитула. Предательство? Измена? Ловушка? Лорд много раз видел этот символ, когда Свищ закатывал рукава, чтоб сменить усталого или недостаточно проворного палача, но для него он не имел особого значения.

-- Люди с саламандрами были и в окружении моего дяди короля Филиппа. - продолжала Хельви, -- В день его смерти они сбежали. А за месяц до переворота их представители приезжали ко мне в Грот и предлагали деньги и помощь в возведении на престол...

-- Ты согласилась? - Деми в упор посмотрел на жену.

Она помотала головой.

-- Я испугалась. Увидела знак и испугалась. Отец Робер не позволил бы мне связаться с ними.

Консорт кивнул, именно такого мнения он и был о епископе Сальвском.

-- Прости, Хельви, но ты не пыталась узнать, кто они, когда посещала Монтаньяр? Кажется, его обитателям многое известно...

Королева снова вздохнула.

-- Я спрашивала у лорда Монтаньяра... и он сказал, что в День Последней Битвы я увижу их на противоположной стороне. Такой знак будет на лбу у всех воинов противника.

Оба помолчали, понимая, что это самый исчерпывающий ответ, который мог дать святой покровитель гранарских королей.

-- Ты права, -- усмехнулся Харвей, -- после твоего рассказа картина не стала для меня яснее. А что сказал папа, когда узнал о смерти своих посланцев? Это ведь не игрушки. Вас могли отлучить.

-- Могли. - вздохнула она. - Но не отлучили. Мы попытались объяснить, будто приняли легатов за слуг короля Филиппа, которых и казнили в соответствии с гранарскими законами. Принесли святому престолу глубочайшие извинения и послали богатые дары. Как ни странно, Гильдебрант удовлетворился и больше никогда не поднимал разговор о своих погибших следователях. - она усмехнулась. - У меня даже создалось ощущение, что он, узнав об их смерти, сам вздохнул свободнее.

-- Вас это не озадачило? - поднял брови Харвей.

-- Нас это устроило. - уточнила Хельви. - Но мы не могли не понимать, что за таким отношением папы к собственным легатам кроется какая-то тайна. Вскоре мы почувствовали, что Гильдебрант ничего не забыл и не простил. Из-за передачи Мальдора бывшим рыцарям Золотой Розы он обвинил нас в попустительстве еретикам. Снова пришлось платить, -- королева вздохнула, -и дорого. Чтобы замирить папу, несколько человек из высшей иерархии ордена, оставшихся в живых после следствия, согласились быть казнены. Понимаешь? Они добровольно пошли на костер, чтоб не трогали остальных.

-- Должно быть, братство значило для них очень много. - задумчиво протянул Деми.

-- Больше, чем ты себе можешь представить. - кивнула королева. Особенно для совершенных. То есть для рыцарей высокого посвящения. пояснила она. - Но таких после разгрома ордена было очень немного, а теперь и совсем нет. - на ее лице вдруг вспыхнуло сожаление. - ты даже вообразить не в силах, что они умели! Вызывать дождь и разгонять тучи. Разговаривать друг с другом, не разжимая рта - одной мыслью. Согреваться в мороз без огня... - в словах Хельви слышалось почти восхищение. - Им очень хотелось преодолеть границы, поставленные Богом человеку. И они их преодолели. королева вздохнула. - Не без ущерба для себя. Человеческого в них осталось... Три капли на дне орденской чаши, как говорил один командор. Гордость, зависть и любопытство. У некоторых была еще и память о пережитых человеческих чувствах, которая их очень мучила.

-- Но если они были способны на такую преданность братьям, что ради них пожертвовали собой, -- недоверчиво произнес Деми, -- стоит ли винить их в потере человеческих чувств?

Хельви грустно покачала головой.

-- Ты не верно мотивируешь этот поступок. - сказала она. - Нам трудно их понять. - Они жертвовали собой не ради друг друга, а ради того, что представлялось им дороже бренных человеческих оболочек. Ради своих великих тайн, которые могли погибнуть вместе с последними братьями Золотой Розы. Ради священных реликвий, которые должны сохраняться во что бы то ни стало. Ради обрядов, сущности которых большинство из них даже не знало.

-- Значит твои подданные с Мальдора - чернокнижники? - прямо спросил Харвей.

-- Мои подданные с Мальдора - простые люди, -- вздохнула королева, -в прошлом у которых есть несколько лет, проведенных в ордене. К великим тайнам были сопричастны только братья высоких посвящений. После разгрома уцелели в основном рыцари самых нижних степеней, воины, кормщики, капитаны орденских судов, служащие вексельных домов, солдаты дальних гарнизонов. Они почти не принимали участия в страшных обрядах, за исключением первого посвятительного круга, и очень мало знали о главном. - Хельви нахмурилась. - Тогда, десять лет назад, я посчитала, что простого покаяния с них будет достаточно, и отдала им Мальдор, потому что бывшим братьям после папской буллы трудно жилось среди других людей, которые еще недавно охотились за ними с кольями и вилами.

-- И ты полагаешь, что сейчас все они стали добрыми христианами? - с сомнением спросил Харвей.

-- Я похожа на дурочку? - Хельви помотала головой. - Нет, я так не полагаю. Тот, кто хоть раз пил из орденской чаши, снова не сможет стать таким же, как прежде. И наивно надеяться, что когда-нибудь пропасть между мальдорским дворянством и остальным благородным сословием Гранара изгладится. Но бывшие братья Золотой Розы верно служили мне. Мальдор сильная линия обороны в южных водах Гранара. Поэтому я не сожалею о своем поступке.

Харвей покачал головой. Из слов жены он понял одно: когда-то Хельви пожалела несчастных, которых на куски рвали папские легаты, и предоставила им защиту. Поступок совсем не королевский. С годами рыцари ордена оказались полезны Гранару, и теперь Хельви пыталась подвести под свои действия хоть какое-то разумное основание.

Деми подумал, что для государя доброта может оказаться не самым полезным качеством. Но тут же оборвал себя. Об этом хорошо размышлять, сидя в тепле у камина. А полгода назад в плаймарской Цитадели он дорого бы дал за всплеск человечности в каменном сердце Дагмара! И вот теперь Хельви должна была вновь платить за проявленное когда-то милосердие. Опять появились люди, о которых она ни тогда, ни сейчас ничего не знала, но остро чувствовала угрозу, исходившую от них. В ее понимании "могильщики" всегда были связаны со смертью, и от того, что они оказывались на разных, иногда прямо противостоящих друг другу сторонах, становилось особенно жутко.