Страница 14 из 18
- Впрочем, такое положение имеет и свои плюсы, - неожиданно оптимистически подытожил Сашин собеседник. - Ваши потенциальные клиенты теперь в постоянном напряжении. Уж если великий и ужасный Александр Македонский сбежал из бывшего кагэбэщного спецкорпуса столичной тюрьмы, то он наверняка способен и на большее. Им неизвестно, где вы, с какой стороны ожидать выстрела, чего от вас теперь вообще ожидать. Эти люди отлично понимают, что вам нечего терять и что... - он запнулся, но Солоник прекрасно понял незамысловатый подтекст.
- И что таким Македонским проще управлять?
- Естественно, - обычная невозмутимость вернулась к серенькому. Впрочем, что тут говорить? Вы и сами все прекрасно знаете. Мы вытащили вас из ульяновской зоны, помогли вам выбраться из "Матросской тишины". Но мы - не благотворительная организация.
- Я отработаю, - ответил Саша, твердо взглянув собеседнику в глаза. Отработаю...
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Этот ночной клуб внешне ничем не отличался от десятков других столичных заведений подобного рода, однако имел в Москве специфическую репутацию. Причем настолько, что люди, не причислявшие себя к завсегдатаям заведения, старались не появляться тут без нужды, особенно в позднее время.
Нет, обслуживание, кухня, набор спиртного и развлечения тут целиком и полностью соответствовали общепринятым стандартам: официанты и бармены отличались предупредительностью и ненавязчивостью, повара и кондитеры несомненным мастерством, выбор напитков - похвальным разнообразием, а имена популярных эстрадных исполнителей, выступавших тут вечерами, невольно заставляли вспоминать новогодние "Голубые огоньки".
Но люди посвященные отлично знали: в этом небольшом и таком уютном заведении, как правило, собираются бандиты.
Вот и теперь за сдвинутыми столиками неподалеку от бара сидело пять или шесть молодых людей атлетического телосложения и характерной внешности. Разболтанные движения кистей рук, пальцы унизаны перстнями-спецсимволами, значительное выражение лиц, дорогой, но не всегда со вкусом подобранный прикид, в разговоре преобладала профессиональная феня. Все это красноречиво свидетельствовало о принадлежности собравшихся далеко не к самой законопослушной категории российских граждан. Впрочем, не всех сидевших за сдвинутыми столиками можно было причислить к криминалитету.
С краю, ближе к проходу, скромно примостились трое в дорогой, но подчеркнуто-скромной одежде. Напряженные лица, боязнь сказать что-то лишнее выдавали в троице подшефных бизнесменов.
Во главе стола сидел здоровенный амбал лет тридцати. Хищный прищур небольших, глубоко посаженных глаз, мощный квадратный подбородок, плоские уши боксера, стрижка бобриком, из-за которой и без того его крупная голова казалась еще больше, - все это вместе придавало его облику внушительность и агрессивность. Правда, праздничный блеск глаз и резиновая улыбка, с которой он выслушивал остальных, несколько сглаживали устрашающее впечатление. Улыбка редко появляется на его лице.
Сегодня, двенадцатого августа, у него был день рождения. Ради такого дня, который, как известно, бывает лишь раз в году, можно и расслабиться, можно изредка и улыбнуться.
Веселье было в самом разгаре - разливалось спиртное, звучали тосты, с хрустальным звоном сдвигались бокалы. Пожилой бородатый бард с акустической гитарой, типичный ресторанный мужик типа Звездинского, хрипел с подиума в центре зала куплеты на блатной фене:
В кабак заехал на "стрелу",
Подсел я правильно к окну,
И объяснил все в исключительной манере.
Двоих я сразу срисовал
Один у плинтуса стоял.
Я понял: "крыша" - это милиционеры.
Впрочем, собравшиеся почти не слушали барда, их внимание было сосредоточено на виновнике торжества.
- За новорожденного!
- За тебя, Свеча!
- Чтобы свечи твоим врагам на могилы ставили! - щегольнул каламбуром один из пацанов.
В голове плыл негромкий гул - умиротворяющий, приятный, сиреневой дымкой отделяя собравшихся от будней, минувших и будущих: с "терками", "наездами", "стрелками", коварными ментовскими прокладками и прочими издержками их опасной профессии. Причем настолько опасной, что каждый день может в любой момент закончиться кабинетом следователя, "хатой" следственного изолятора, зарешеченными окнами печально известной двадцатой больницы или секционным залом морга.
Это только в уголовной лирике, столь любимой прыщавыми малолетками, "гнущих пальцы" на блатной манер, будни бандитов представлены в романтическо-возвышенном ореоле. Вон и ресторанный мужичок на подиуме хрипит под гитару:
Когда бугор у них пришел,
Они - за "перья", я - за ствол.
Но ничего тут не поделаешь: работа.
Но кто же будет отвечать?
Они вдруг заднюю включать,
А мне валить их тоже, в общем, неохота...
На самом-то деле все проще, бесхитростней, но куда с большей кровью и жесткостью.
Жизнь коротка, и никто из собравшихся на дне рождения бригадира не мог сказать, насколько коротка. Вот и хочется каждый день прожить так, словно бы он последний.
- Ну что, Свеча? - Маленький, верткий пацан в светло-сером пиджаке, подняв стопочку с водкой, обвел гостей взглядом. - За твой день рождения уже пили, за погибель всех твоих врагов тоже. А давайте я философский, проникновенный тост скажу, а?
Присутствовавшие, явно ожидая чего-то веселого, оживились.
- Давай, Укол, говори!
Тот, кого гости назвали Уколом, состроил серьезное лицо и произнес:
- Поэт сказал: "Если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно".
Улыбки застыли на лицах пацанов.
- А при чем тут звезды? - спросил один.
- Ты че - в профессора, в ботаники записался? - хохотнул другой.
- Укол, братишка, поясни пацанам, о каких таких звездах базар? Свечников, хотя и понимал, что это какая-то хитрая шутка, но почемуто и на своем дне рождении хотел выглядеть значительным и серьезным. - Уж не о тех ли, что у мусоров на погонах?
- Когда мента поганого хоронят, всегда на могиле ставят типовой памятник с красной звездой, - пояснил произносивший тост. - За что и выпьем!