Страница 12 из 18
Так оно и было. В свое время руководитель "охранной фирмы" больше двадцати пяти лет занимал различные кабинеты на Большой Лубянке, уйдя в резерв в начале девяностых генерал-майором. Что и говорить, привычки, манеры, даже вечно замкнутое выражение лица въелись в нутро - так угольная пыль въедается в кожу шахтеров, большую часть жизни проведших в забое.
Хозяин этого кабинета, да и всего особняка, не любил, когда его называли по имени-отчеству: за время, отданное "конторе", он слишком привык к своему оперативному псевдониму Координатор. Даже теперь, уйдя в резерв, предпочитал именоваться именно так, а не иначе.
Впрочем, не он один имел тут, в старинном особняке, привычку скрывать настоящее имя: человек, сидевший напротив - неопределенного возраста мужчина, - был больше известен здесь по оперативному псевдониму Куратор.
- Ну, как наш подопечный на новом месте? - Хозяин кабинета, оторвав взгляд от бумаг, выразительно взглянул на серенького.
Тот откашлялся.
- Отдыхает, набирается сил.
- Вы уже беседовали с ним о его дальнейшей судьбе?
- Пока нет. Мне кажется, ему необходимо прийти в себя. Побег из следственного изолятора, шумиха вокруг его имени, спешный переезд за границу, конспирация, все эти кинематографические подробности... - Серенький позволил себе улыбнуться, но едва заметно, лишь уголками губ. Налицо стресс. Теперь он утомлен, немного деморализован и дезориентирован. Но, думаю, быстро сообразит, что от него требуется.
Координатор мягким движением пододвинул собеседнику пепельницу и початую пачку сигарет, что служило признаком хорошего настроения.
- Спасибо, - кивнул тот, а бывший кагэбэшный генерал, глядя не на подчиненного, а в какую-то одному ему известную точку в пространстве, продолжил размышления:
- Все пока складывается как нельзя лучше. Когда в "Матросской тишине" он поставил нам жесткое условие - мол, или вытаскивайте меня из-за решетки, или сдаю всех, как в упаковке, - наверное, считал себя во всей этой крапленой колоде едва ли не козырным тузом. А на самом-то деле оказался некозырной шестеркой. Ну, пошли мы навстречу, помогли. И каков расклад теперь?
Хозяин охранной фирмы мог и не задавать этого вопроса - теперешняя ситуация вокруг Александра Македонского давно уже была просчитана сереньким его собеседником всесторонне и емко.
Да, стопроцентному кандидату в смертники помогли бежать. Не только потому, что у киллера было имя, наводящее ужас, не только потому, что он действительно блестящий исполнитель. И уж тем более не из гуманности и человеколюбия. В тишине старинного Китайгородского особняка опасались открытого суда, грядущего скандала, обещавшего стать вселенским. В кабинете для свиданий следственного изолятора знаменитый арестант угрожал назвать заказчиков, рассказать об оперативных разработках, специальном Центре подготовки в Казахстане, где ему пришлось побывать. Он свободно мог назвать новых кандидатов на "исполнение" и вообще устроить из суда шоу для газет и телевидения. Его спасли, и что же теперь? Он вновь марионетка в руках этих кукловодов, потому что беглецу есть чем дорожить: свободой и самой жизнью. Он осознает, на кого теперь может рассчитывать, и уж наверняка должен быть послушным, не устраивать никакой самодеятельности. Александр Македонский на воле, в бегах был куда выгодней Александра Македонского в тюрьме, в камере смертников.
Начальник понимающе взглянул на подчиненного, профессионально отметив про себя: эту тему можно и не продолжать - и без того все понятно. А потому решил перейти непосредственно к делу.
- Его, конечно же, ищут по полной программе. - Координатор, закурив, на секунду окутался сизеватым дымом. - Как и положено: РУОП, МУР, братья-чекисты. Ну, и бандиты, естественно.
При упоминании о бандитах серенький немного оживился.
- Кто именно?
- Вот посмотрите, - бывший генерал "конторы" загремел связкой ключей от сейфа, отпер, потянул на себя тяжелую дверку и извлек папку с веревочными тесемками. - Урицкая группировка, вы в курсе, - с этими словами он протянул собеседнику пачку фотографий.
Первый снимок явно делался в СИЗО. Черно-белые изображения в анфас и в профиль, фамилия внизу, неровно набранная по буквам на специальной линейке, хищный прищур небольших, глубоко посаженных глаз, мощный квадратный подбородок, прижатые к черепу уши профессионального боксера. Вторая фотография, цветная, представляла героя в более выгодном ракурсе: махровый купальный халат, синяя гладь бассейна за спиной, равнодушноснисходительная улыбка, две полуобнаженные молоденькие брюнетки сидят у него на коленях. На третьей этот же человек был изображен за рулем джипа, на четвертой - стоящим на тихой безлюдной улочке, мощенной крупным булыжником. Последняя фотография, видимо, делалась где-то на Западе.
Куратор, щелкнув зажигалкой, закурил и внимательно вглядывался в снимки, чтобы навсегда запомнить их персонажа. Вернув пачку хозяину, осторожно поинтересовался:
- А кто это?
- Некто Сергей Свечников, известный также как Свеча. Уголовный авторитет среднего уровня. Ныне подвизается в урицкой группировке, где за старших - братья Лукины, Михаил и Николай. Курирует их вор в законе Крапленый, известная на Москве личность...
При замечании о том, что персонаж фотографий всего лишь "уголовник среднего уровня", причем не из самой могущественной столичной "бригады", лицо Куратора приобрело удивленное выражение. Отметив это, Координатор продолжал:
- Личное дело Свечникова изучите самостоятельно, пока даю вам общую канву. Этот человек - двоюродный брат знакомого нам Валерия Длугача, более известного как Глобус. Несколько лет назад Глобус, в то время - один из самых влиятельных законников Москвы, вызвал из провинции в столицу братишку, бывшего боксера, мастера спорта. Видимо, решил сделать из него человека - на свой лад, конечно. Свечников оказался человеком неглупым, постепенно выбился в авторитеты, набирая вес в криминальном мире. Дальнейшее вам известно: Глобуса ликвидировал наш герой, а без поддержки брата-законника уголовная карьера Свечи, естественно, застопорилась. Роль звеньевого в урицкой группировке, не самой влиятельной, вряд ли может его устраивать.