Чужая игра

Выскользнув из-под падающего тела, де Фокс огляделся, удивляясь неожиданной передышке. Никто на него не нападал.

Император зарычал – он только-только вошел во вкус, и на тебе – все уже умерли, – отшвырнул в сторону рвущегося в бой палатина, походя снес лапу Твари, наседающей на Сима. Обернулся к Элидору.

Эльф, сам, похоже, дурея от собственной крутости, схлестнулся с тремя чешуйчатыми тушами. И мельтешило там – длинные хвосты, тяжелые копыта, когти, рога, доспехи, взлетающее лезвие двуручника...

«Тоже ненадолго...» – краем глаза Эльрик уловил движение в подлеске. Торжествующе завопил половинчик, добивший наконец-то искалеченного, но еще грозного врага. Рявкнул что-то на зароллаше Элидор – его последний противник, полуразрубленный, умудрился согнуться, ребрами зажав лезвие меча.

И сразу. Или даже раньше? В ту грань мгновения, которая словно выпадает из рассыпающихся бисером секунд...

Гном ударил монаха в спину. Настоящий гном. Самый что ни на есть. С топором...

...Топором.

Клювастое лезвие. «Фокс Торраше». Меньше и легче, чем классический Имперский топор, но форму эту нельзя было не узнать. А темная сталь пробила доспехи так же легко, как пробивает их лунное серебро.

И был вскрик Сима. Испуганный или яростный – кто поймет?

И, вырвавшись из рук Элидора, летел куда-то в подлесок серебряный клинок. Летел медленно. Очень медленно. И так же медленно падал на истоптанную землю эльф.

Острое лезвие дернулось из раны, разбрызгивая кровь и чуть рванув Элидора вверх. И снова врубилось в тело.

А Эльрик был далеко.

Слишком далеко.

Он не успел...

Брызги крови из-под вырванного из раны лезвия... Алые брызги,

чернеющие в сумеречном воздухе.

Чернота застилает глаза мутной пеленой.

И третий удар.

– Грау!

Поднято забрало. «Боевой оскал» и боевое бешенство. Мыслей нет. И нет больше защит. Есть только остекленевшие от ужаса глаза гнома. И Элидор, тяжело упавший на пыльную, мокрую от крови землю.

Мертвый.

«Хороший эльф – мертвый эльф» – так говорили на Ямах Собаки, возвратившись из удачного похода.

Кольчуга гнома вспорота, звенят, рассыпаясь, истаивая в воздухе, кольца, и падает раскроенное пополам зерцало.

– Фокс!

Он еще сопротивлялся!

Эльрик смеялся, скаля зубы, трехгранные острия, как у акул в Южном океане. Удар. Кисть правой руки гнома остается висеть на древке его топора.

Эльрик смеялся.

Вспышки взрывающихся огненных сгустков. Сияние легкого клинка и темный стройный силуэт, ссутулившийся от навалившейся усталости.

Готтр х'геррс аш асе...

Гном отступал к лесу. Он кричал что-то? Или это Эльрик кричал? Нет. Император смеялся, и кровь хлестала ему в лицо из обрубка шеи врага. И солеными на вкус были горячие капли.

Элидор!

Как страшно. Невероятно страшно и больно почему-то.

И смех превращается в огненный комок.

Двое живых... Еще двое. Шевелятся. Взгляды жгут.

Жгут...

"Сколько бы ни было противников....

Кровь...

Все равно их будет мало.

Нужно убивать. Нужно. Или я Зверь?..

Сгорю изнутри"...

Сим остолбенело смотрел на пронесшийся над дорогой кровавый смерч, и, когда сбила его с ног тяжелая рука, половинчик отчаянно забился, не понимая, что за новый враг подкрался так же неожиданно и страшно.

– Лежите! – умоляюще прошептали ему в самое ухо. – Лежите не шевелясь. И лучше не дышите.

– Какого...

– Иначе он убьет и вас, и меня. Это шефанго. И жутко стало от этого, почти неслышного, шепота. Сим все же высвободил голову и руку – руку, чтобы протереть глаза от пыли, – и тут же зажмурился, расплас – тавшись рядом с палатином. Эльрик в ярости кромсал топором трупы. Слава богу, он уже не смеялся. Просто рубил останки Бесов, слепо, медленно приближаясь к телу Элидора.

Гоббер дернулся было подняться, но де Шотэ – он оказался удивительно сильным, этот старик, – только крепче прижал половинчика к земле:

– Вашему другу уже все равно, поверьте.

А император словно споткнулся возле исковерканного, мертвого эльфа. Упал на колени рядом. Осторожно перевернул монаха.

Тонкие пальцы неуверенно расстегнули пряжку Элидорова шлема. Сим видел, как шелковой волной освободившиеся белые волосы полились в смешанную с кровью грязь.

Это было... не правильно.

Почему-то...

Эльрик вдруг легко и гибко поднялся с эльфом на руках:

– Сим, собирай барахло. Сэр Рихард, с вас костер.

– Эльрик. – Гоббер моментально выбрался из-под ошеломленного палатина, заторопился к шефанго. – Эльрик... – Ничего больше не шло в голову. Ну, ничегошеньки. Пустота там была звонкая. Остатки страха. И чудовищное облегчение от того, что все кончилось. Так или иначе.

И Элидор...

– Барахло собирай, сказано тебе. – Де Фокс не удостоил половинчика даже взглядом. – Живой он, эльф твой. Всех нас переживет еще... Если не сдохнет.

Готская империя. Граас – Лан

– Вот! – Сим бросил к костру заячью тушку и сам свалился рядышком. – За весь день ни одной зверушки. Куда они делись, а?

– Икберы, – коротко объяснил Эльрик, разрезая на Элидоре бинты.

– Что, сожрали всех? – искренне изумился половинчик.

– Распугали. – Шефанго зачерпнул из глиняного горшочка прозрачную зеленоватую, мазь. Понюхал ее. Сморщился. И принялся осторожно втирать в подживающую рану на спине эльфа.

Элидор вяло бормотал ругательства. Де Шотэ уныло сидел возле костра, ожидая, пока император распорядится подать горячую воду.

Неподалеку журчала по камням узенькая лесная речушка.

– Время... – сказал, как выругался, эльф, когда Эльрик закончил экзекуцию и начал накладывать новые бинты.

– Заткнись, – без эмоций посоветовал де Фокс. Сим только вздохнул. Бросил виноватый взгляд на палатина. Палатин виноватость проигнорировал, встал и понес Его Величеству котелок с кипятком.

Время...

А время уходило.

Три дня назад, сразу после страшного побоища с Бесами, когда пришел Элидор в себя и, не в силах сопротивляться, вынужден был выпить отвратительное пойло, которое Эльрик назвал странным словом «эйфорин», он заявил, что выздороветь или сдохнуть может и самостоятельно. Без посторонней помощи. А посему посторонним в лице Сима, палатина и де Фокса надлежит ехать дальше. И поторапливаться, ибо сроки поджимают.