Чужая игра

– Знаешь, Эльрик, – сказал Элидор после третьей попытки сработаться, – отдохни-ка ты лучше. А мы тут как-нибудь сами.

Мысль насчет отдохнуть показалась мне здравой. И как результат – уже третий день я, в родном и милом женском обличье (закатав рукава, подвернув штанины, сняв сапоги и затянув ремень), пребываю на корме нашего суденышка и ровным счетом ничего не делаю. Даже готовит Сим, вполне резонно опасаясь допускать меня до этого священнодействия . И рожа все эти дни у гоббера до того счастливая, как будто лицезреть меня было самой большой его мечтой. С самого, надо полагать, далекого детства. Бедолага.

А вообще, пока все хорошо. То есть действительно хорошо. Меня-Эльрика такая благодать в течение трех суток насторожила бы больше, чем явно скапливающаяся где-то на горизонте угроза. А меня-Трессу... Да какое мне дело до всяких там угроз, когда рядом два таких бойца?! Неужто они не защитят одну слабую женщину?

Одну, правда, уже не защитили. И не два бойца, а три, один из которых стоил двух других вместе взятых. Где-то сейчас Кина?

«Мы расстаемся от силы на десять часов, малыш...» Ведь никто из нас не думал всерьез, что девочке придется в одиночку пробираться по Готской империи. А если бы и думали, что толку? Мы все равно смогли бы уйти из замка только через клятое это подземелье. Нереально было бы справиться с охраной на крыше. Да и во дворе, если уж на то пошло. Без палатина мы бы, может, и прорвались. А с таким грузом на плечах...

Кажется, я оправдываюсь. Страсть как не люблю этого делать.

Да Элидор еще. Он говорить-то не говорит, но я же не слепая. Извелся уже эльф наш. Ну и я тоже за девочку волнуюсь. Пообвыклась она с нами за прошедшие дни, злость с нее слезла – теперь не укусит ведь сразу, а тварь какая и ударить может. Элидора, судя по всему, подобные же мысли беспокоят, не считая, естественно, еще каких-то переживаний, мне непонятных (все-таки любит Кину он, а не я-Тресса). И терзает что-то вроде беспомощных угрызений совести. Бывают такие ситуации, когда осознаешь прекрасно, что по-другому-то поступить нельзя было. Но все равно грызет что-то. Оставили. Оставили одну. И некому ее защитить. Да втянули предварительно в такую свару, из которой самим бы живыми вылезти. А ведь Кина совсем другая, чем мы.

М-да. Вот тебе и отдых.

А какие же выводы можем мы сделать по поводу этой самой свары, имея на руках новые детали мозаики?

Судя по всему, мои бредни насчет Светлых, Темных и Черных в данной ситуации обрели плоть. Свет сейчас представляет Белый Крест. Тьму – Князь. А Черные – это наш любитель пошвыряться огненными шариками и иже с ним. Рилдираны, они по факту Черные. Их за одни только «моления Мраку» стоило бы поистребить без жалости. Итак, что мы видим? А видим мы не молот с наковальней, между коими пребывать нам выпало, как раньше мне казалось. Видим мы треугольник, в центре которого наша четверка и палатин в придачу.

Если исходить из соображений чистой геометрии – из треугольника выскочить посложнее будет. А если исходить из соображений иных... Покровитель наш, в данном случае Белый Крест, мог еще организовать нам защиту от Князя. Но вот сладить с двумя враждебными сторонами ему вряд ли под силу. Как ни верти, а вляпались мы по самые уши..

Ладно, как запасной вариант всегда остается отступление на заранее заготовленные позиции (проще говоря – бегство на Ямы Собаки), со всей «свитой», естественно. Дома не поймут, но и не осудят. Дружбу у нас ценят. Тем более что Элидор дрался за меня.

А может, обойдется и без этого...

Ой, Тресса! Ты сама-то веришь в то, что думаешь, а? Тут успеть бы до Анго добраться!

И звездочка...

Звездочка...

Чем же она так привлекательна для столь разных сил? Магия? Да, пожалуй. Но какая? Представить страшно, если учесть, что звездочки эти в глобальной войне замешаны. Да еще перстень Самуда из Мерада, о котором вскользь упоминал Сим. Может, и ни при чем он тут, да только не нравятся мне такие совпадения, когда одних и тех же крысюков боевых Белый Крест в разные точки Материка кидает. Звездочка и перстень. И мы трое, ставшие объектом охоты сразу трех сил, на которых держится этот мир.

К полудню, когда даже сэр Рихард выбрался из своего чопорного камзола, не выдержав жарких солнечных лучей в сочетании с работой веслом, из-за поросшей ивняком косы нам наперерез выскользнули три лодки, набитые солдатами.

Судя по значкам – бойцы местного берегового гарнизона.

Я как раз оценивала, перебравшись на нос, как перекатываются мускулы на спине раздевшегося до пояса Элидора, и с неким удовлетворением приходила к выводу, что эльф тощ, но жилист и по-своему красив, когда Сим завопил: «Алярм!» – и я поняла, что чувство опасности, бьющее во все колокола, относится отнюдь не к предупреждению внутреннего голоса: «Тресса. Тресса, не заглядывайся на эльфов! Тресса», а к несущимся по воде лодкам, где в общей сложности три десятка вооруженных мужиков, узревших на водах своей – Готской! – реки компанию из гоббера, эльфа и шефанго. Нелюдей и явно не Опаленных. (Тут они ошибались, но поди это докажи!) Я перекатилась на корму. Там трансформировалась с удвоенной скоростью и легким сожалением. Но, несмотря на сожаление, когда готы оказались достаточно близко, с кормы нашей лодки перешагнуло на одно из их суденышек здоровенное беловолосое чудовище и, как в добрые старые времена, завертело топором так, что любо-дорого посмотреть (со стороны, естественно).

Сим вдохновенно рубил багры, которыми эти смертники цепляли наши борта. Элидор и де Шотэ бились на носу, не давая солдатам с двух других лодок перебраться на нашу. А команда «моей» оказалась деморализована очень быстро. Не ожидали парни такого. Кто уцелел – тот в воду попрыгал да к берегу погреб. Тяжко им в кирасах-то. Но кто же виноват?

Наслаждаясь давно забытыми ощущениями боя на качающейся палубе, пусть не морскими волнами качается она, а исключительно от толчков пытающихся разбежаться или оказать сопротивление противников, я зацепил очищенную лодку багром за борт нашей (Симу пришлось погрозить кулаком, он в запале и этот багор рубануть нацелился) и перебрался на следующую. Там уже все поняли. Третья лодка, отпихиваясь от настойчивого и вошедшего во вкус Элидора, шустро отправилась обратно. А вслед за ней поплыли те, кто предпочел утонуть, чем погибнуть от топора.