Страница 49 из 140
- Доложите капитану и мистеру Бродрику, что это все без толку, - сказал один из них, здоровенный детина из Корнуола, который снял с себя всю одежду и работал голым, - вода все время прибывает, быстрее, чем мы ее откачиваем. Там, кажется, еще один бедолага застрял в штольне и утонул, еще до того, как мы сюда спустились. Я видел его руку, вон там она плавала, а теперь ее куда-то унесло... Конец пришел этой шахте, мы больше ничего не можем сделать.
Джон всматривался в темную зияющую пропасть. Было тихо, слышались только скрип цепей, тяжелое дыхание усталых людей да еще мерные всплески воды, которая билась о стенки шахты. Пол штольни залило водой, и теперь она представляла собой темный узкий тоннель, теряющийся во мраке. Где-то внизу в этом тоннеле плавало тело человека. У воды был противный кисловатый запах. Джон повернулся и полез наверх по длинной лестнице, протискиваясь мимо шахтеров, которые передавали наверх бесполезные ведра с водой. У входа в шахту его поджидал Медный Джон; на лице его застыло твердое решительное выражение, так хорошо знакомое его сыну.
- Вода прибывает с каждой минутой, - сказал Джон. - Люди не могут там оставаться, еще четверть часа, и будет поздно. Вы должны приказать им немедленно подняться наверх.
- Этого я и боялся, - поддержал его Николсон. - Мистер Джон прав, сэр, нужно поднять людей наверх, иначе у нас опять будут потери.
- Я отказываюсь пасовать перед водой, - заявил Медный Джон. - Если мы с ней справимся, уберем ее из шахты, на этом горизонте снова можно будет работать. Есть один способ, с помощью которого можно спасти шахту, и я предлагаю его использовать. Это можно сделать, взорвав скалу, тогда вода пойдет наружу по склону горы. Я намерен использовать любой, самый малый шанс.
- Очень хорошо, сэр, - сказал маркшейдер, - но если нам это удастся, взрывом разрушит скалу прямо над дорогой, и потоком воды размоет насыпь.
- К дьяволу дорогу! - заревел Медный Джон. - Дорогу можно выстроить снова, тем более что платить за это будет правительство, а на новую шахту правительство мне денег не даст.
Джон отвернулся, пожав плечами. Если отцу угодно подвергать риску жизнь людей, устраивая эксперименты с порохом, ради того, чтобы спасти обреченную шахту, это его дело. Где-то плакала женщина, вероятно, вдова того несчастного, тело которого подняли на поверхность. Вокруг него собралась небольшая толпа. Среди них был Вилли Армстронг. У шахтеров были бледные напряженные лица, и все время слышался лязг цепей лебедки, с помощью которой на поверхность поднимались все новые бадьи с водой, образующей все расширяющийся поток на выходе из шахты. Ну почему отец просто не закроет шахту, не прикажет людям разойтись по домам, положив конец всему делу? Было что-то чудовищное в этой отчаянной борьбе за спасение нескольких сотен тонн меди, которая уже стоила жизни трем или четырем шахтерам. Капитан Николсон отдавал приказания, и вот уже показалась вагонетка, в которой везли бочонок с порохом. Вокруг теснились возбужденные шахтеры, Медный Джон крикнул, вызывая добровольцев. "Если бы жив был Генри, - подумал Джон, - он непременно спустился бы в шахту вместе с отцом и его помощниками", и ему живо вспомнилась сцена трехлетней давности. Он снова увидел, как Генри, мокрый, дрожащий под дождем и возбужденный, наблюдает за тем, как отец поджигает фитиль, соединенный с бочонком пороха. В ту роковую ночь пять человек поплатились жизнью во имя этой меди. Шесть, если считать Генри, который простудился и умер от этого всего полгода спустя. Сколько жизней потребуется на этот раз? Джон вышел из толпы шахтеров, испытывая ненависть и отвращение ко всему, что происходило вокруг. Он снова ощутил свою бесполезность. Он не мог помочь даже несчастной вдове утонувшего шахтера, вокруг которой хлопотал Вилли Армстронг. Мог только стоять в стороне от людей и ждать... На сей раз не было ни драки, ни возбужденных криков, и когда под землей раздались негромкие глухие взрывы, они скорее напоминали отдаленные раскаты грома. Люди, собравшиеся у входа в шахту, переговаривались негромкими голосами, и в толпе тут и там заговорили о том, что взрывы достигли цели, в
ода получила выход, и впервые за четыре часа уровень ее не поднялся. Джона снова потянуло к лестнице, ведущей в шахту. Шахтеры потеснились, давая ему дорогу. Он начал спускаться, и в нос ему ударил едкий резкий запах пороха и дыма, перебивая зловоние воды. По мере того, как он приближался к нижнему горизонту, все слышней становился беспорядочный говор, голоса шахтеров звучали резки и отчетливо, резонируя в пустоте, образованной взрывом, а потом возник еще один звук - гул тугого потока воды, устремившегося во вновь образованный проход, пробитый в скалах. В тот самый момент, когда Джон спускался по лестнице - теперь за ним по пятам следовал доктор Армстронг, - раздались оглушительные раскаты очередного взрыва, сопровождаемые грохотом, с которым с потолка и стен штольни сыпались обломки породы. Из темноты возникли лица: глаза и зубы, а потом руки, и вот показался сам Медный Джон, черный от пороха, с огромной ссадиной на виске, из которой сочилась кровь.
- Удалось! - кричал он. - Вода уже упала на два фута. Вон, посмотри, видишь отметку на стене возле себя? А вон там пролом в скале, он служит выходом для воды...
Вода булькала и шипела, словно живое существо, устремляясь широким темным потоком в проход, пробитый для нее, а люди работали ломами и кирками, расширяя этот проход, чтобы еще облегчить доступ воде. Медный Джон выхватил лом из рук стоявшего возле него шахтера.
- Работай энергичнее, парень! - крикнул он и, подняв лом, с силой вонзил его в стену, из которой брызнули камни и обломки.
Со стороны шахтеров раздался взрыв хохота, и они, один за другим, в свою очередь с жаром принялись за работу, двигаясь вдоль штрека и не испытывая страха теперь, когда угроза затопления миновала. Их энтузиазм оказался заразительным, и Джон вместе с доктором Армстронгом тоже схватили ломы и включились в общее смешение звуков, расчищая и расширяя проход, в то время как черная вязкая вода опускалась, сначала до уровня колена, потом до щиколотки - дурно пахнущая, пузыристая, она неслась темным потоком по проходу, проделанному в скале.