Голодная Гора

Они перешли в другую комнату. Оттуда, смеясь, выходили два человека.

- Но это же обычная история, - говорил один из них. - Она постоянно устраивает крупье ужасные скандалы, когда он ей говорит, что она проиграла. Кажется, она живет здесь уже много лет.

- И что, ее никогда отсюда не выгоняют?

- По-моему, иногда это случается, когда она уж слишком разойдется.

Когда Генри и миссис Прайс подошли поближе к столу, они заметили, что многие смеются, а те люди, что стояли у стен, протискиваются вперед, чтобы лучше видеть. Крупье спорил с какой-то женщиной, объясняя ей что-то на ломаном английском языке, а она пыталась его перекричать сначала по-французски, а потом по-английски.

- Но, мадам, - говорил крупье, - неужели вы хотите, чтобы я позвал полицейского? Я не могу допустить, чтобы мне все время мешали.

Женщина кричала во весь голос.

- Это безобразие, все ваше заведение нужно уничтожить! Ваша дирекция отбирает у меня деньги мошенническим образом. Я вас все время на этом ловлю. В нашей стране вас бы за это просто застрелили, и вы этого вполне заслуживаете. Вы у меня еще попляшете. Я знакома с членами парламента, мой родственник - граф Мэнди.

Раздался взрыв смеха - это она бросила в голову крупье свою муфту и перчатки. К ней подошел человек в форменной одежде и схватил ее за руку.

- Отпустите меня! - кричала она. - Как вы смеете ко мне прикасаться?

Лоснящаяся бархатная мантилья, облако седых волос, высокомерный наклон головы - все это было так знакомо. Служитель подтолкнул Фанни-Розу, чтобы она шла вперед, она споткнулась, выронила сумочку, и по полу покатились фишки и несколько монет.

- Идиот, медведь косолапый! - кричала она. - Что ты делаешь, черт тебя побери?

И тут она увидела сына, который стоял прямо перед ней.

Секунду они были недвижимы, просто смотрели друг на друга, потом Генри обратился к служителю.

- Эта дама - моя мать, - сказал он. - Я сам о ней позабочусь.

Человек отпустил руку Фанни-Розы. Люди, собравшиеся вокруг стола, смотрели на них и перешептывались. Крупье пожал плечами и снова запустил рулетку. "Faites vos jeux*. Игра продолжалась.

[* Делайте ставки (фр.).]

Генри нагнулся, подобрал с пола и отдал матери сумочку, фишки и деньги.

- Все в порядке, не беспокойся, - говорил он, - мы с миссис Прайс отвезем тебя домой.

Она, по-видимому, не понимала, что происходит.

- Но я совсем не хочу ехать домой, - протестовала она, глядя то на одного, то на другую. - Я еще не попытала счастья за другими столами. Если я перейду в другой зал, все изменится.

- Нет, - сказал Генри. - Уже поздно. У меня сегодня был утомительный день. Я хочу лечь спать.

Он взял мать под руку и двинулся к двери. Она все оглядывалась через плечо на игорные столы.

- Терпеть не могу этого крупье, - говорила она. - Уверена, что он стакнулся с администрацией, у них есть свои способы направлять шарик. Ты должен написать об этом в газеты, Генри. Ты такой умный, ты знаешь, как это делается.

Всю дорогу до лестницы у выхода из казино она непрерывно говорила, обвиняя здешнюю администрацию, уверяя Генри и миссис Прайс, что всему штату было дано распоряжение помешать ей выигрывать.

- Несколько раз именно так и случалось, - продолжала она, когда они уже ехали в фиакре. - Мне исключительно везло, я просто не могла ошибиться, и вдруг, внезапно, все обернулось против меня. Конечно же, это было сделано нарочно. Они ужасно боятся, как бы кто-нибудь по-настоящему не выиграл. Но я твердо решила им не поддаваться. Это дело принципа. Генри, дорогой мой, как я рада тебя видеть! Как глупо, что я забыла, когда ты приезжаешь. Надеюсь, в доме все было в порядке? Я и не знала, что ты знаком с миссис Прайс. Завтра мы должны все втроем отправиться в казино и попытать счастья. У миссис Прайс счастливое лицо, я уверена, что мы загребем кучу денег.

Она продолжала болтать, задавая вопросы и не дожидаясь на них ответа.

Генри, не оборачиваясь, смотрел все время в окно, держа мать за руку. Миссис Прайс ничего не говорила. Теперь-то он понял, понял с горечью и грустью, всю историю последних нескольких лет. Он представил себе ее жизнь: напускную веселость, жалкий флаг мужества, которым она размахивала. И день за днем, месяц за месяцем, из года в год этот ужас затягивал ее все глубже и глубже, так что теперь она была одержима - душой и телом ее завладела одна идея, разум ее пошатнулся, оставив только крошечный лоскутный коврик воспоминаний, который не давал ей ничего, а только еще больше ее запутывал. Кто в этом виноват? Как это случилось? Кого можно в этом винить? Ответа на эти вопросы не было, а сердце его разрывалось от боли и жалости. Фиакр подъехал к воротам виллы. Фанни-Роза неловко попыталась открыть калитку. Собаки в доме подняли лай.

- Полно, успокойтесь, миленькие вы мои, - приговаривала Фанни-Роза. Мамочка уже пришла, а вместе с ней - ваш братец Генри.

Она пошла по дорожке к дверям. Генри обернулся к Аделине Прайс.

- Простите меня, - начал он. - Ради Бога...

- О, пожалуйста, не извиняйтесь, - сказала она. - Для вас это было гораздо большим потрясением, чем для меня. Если утром я смогу вам чем-нибудь помочь, не стесняйтесь, заходите. Лично я считаю, что наилучшим выходом было бы поместить ее в соответствующее заведение. Там ей будет обеспечен настоящий хороший уход. Я хочу сказать: нельзя же оставить ее в таком положении, верно?

- Верно, - согласился Генри. - Нельзя.

- Сейчас вам нужно лечь спать и как следует отдохнуть, а утром вы все обдумаете. Но, несмотря ни на что, обед доставил мне большое удовольствие. Спокойной ночи.

Она повернулась и пошла к своей вилле. Генри уныло побрел по дорожке к дверям. Мать он нашел в гостиной. Стоя на коленях, она играла с собаками.

- Значит, мои глупые сыночки соскучились по своей старой мамочке? приговаривала она. - Но ведь мама оставила своим мальчикам вкусный обед, а его кто-то убрал. Наверное, эта дура-служанка, хотя я всегда наказываю, чтобы она ничего не трогала в гостиной. Генри, котик мой, у тебя встревоженный вид. Что-нибудь случилось?

- Нет, дорогая, но я хочу, чтобы ты легла спать.

- Я и собираюсь. Но сначала я должна поцеловать своих мальчиков и пожелать им спокойной ночи. Я всегда это делаю перед сном. Постелила тебе горничная постель? Я достала чистые простыни, но у меня ужасное подозрение, что я забыла их проветрить.