Страница 15 из 16
Старший оперуполномоченный Евгений Жаринов его перебил:
– Приметы?! Налетчик ухмыльнулся:
– Как же это я сразу-то не сказал: на груди портачка в виде свинки, играющей на скрипке.
– А на спине? – Жаринов подошел к задержанному вплотную.
– А на спине: «Маня, прости меня. Коля Климов».
Жаринов сразу же ударил Тельняшку кулаком под ребра, содрал себе кожу на костяшке о пуговицу на пиджаке, слизнул кровь с кулака.
– Не жалеете вы себя совсем, – прокряхтел налетчик. – ...Они, может, кровные братья. Не при делах я. Вот, школяр ваш подтвердить может – грызня между ними получилась.
Токарев-старший кивнул:
– Он и подтверждает – ты ноги-то сцепил?
Тельняшка покачал головой:
– Небось, романсы читает на переменках... Не-а... Полжизни на корточках, а равновесие потерял – бывает..: Уткнулся ему в копыта... Для плохослышащих – еще раз: я никого не убивал!
– Для складноговорящих! – рявкнул Жаринов, отвесив Тельняшке сильную затрещину по уху. Тот, явно ерничая, заскулил:
– Ой, дяденька, больно-то как!
– Прекрати! – поморщившись, бросил Токарев-старший оперу. – Без толку...
В кабинет зашел, по-свойски кивнув всем, седоволосый мужчина, лет под шестьдесят. Это был Семен Артемьевич Жейков, вышедший на пенсию пару лет назад, но, будучи оформленным «рюкзаком», продолжавший буквально жить в кабинетах ОУРа. Судя по заданному вопросу, ветеран тоже уже был «в теме»:
– Палыч, тебе этот фокус с коленями что напоминает?
– Соучастие в убийстве, – буркнул Токарев-старший, пристально глядя Тельняшке в глаза.
– А я чую закваску мордовских лагерей, – сказал Семен Артемьевич. – Как твое фамилие?
Тельняшка обернулся к вновь вошедшему и, уловив его опытность, цыкнул зубом:
– А-а, старый пес конвойный!
– Ну, все, доблатовался, – вздохнул оперуполномоченный Ткачевский. Он не спеша встал, снял со спинки стула милицейскую рубашку без погон и начал сворачивать ее в жгут.
Тельняшка втянул голову в плечи:
– Боюсь-боюсь! Признаюсь: был! Был на оккупированной территории!
Жейков вздохнул:
– Идейный, стало быть, лесоповальных замесов...
– Наговариваете на меня, – во весь рот ощерился задержанный. – Сроду не обучен.
– Оно и видно, – кивнул Семен Артемьевич.
– Погоди, – Токарев-старший чуть притормозил Ткачевского и обратился к Тельняшке:
– Последний шанс. Финка всегда при тебе?
– Э-э... Своему орудовцу подарите УПК за подвиги... Кто ее видел? Откуда, как нарисовалась? То-то! Без зимы на сегодня!
Ткачевский рванул Тельняшку за ворот:
– Какая зима? Косить начинаешь? Глумишься?
– "Зима" – это нож, – устало сказал Семен Артемьевич, прищуривая глаза. Налетчик подмигнул ему:
– Не сдюжишь ты к ноябрьским с преступностью с ентими комсомольцами.
– Все, хватит! – махнул рукой Токарев-старший. – Красавца – в клетку. Устанавливайте его данные, как хотите. Жаринов! Своим ходом ствол с потерпевшего – на экспертизу. Купи бутылку коньяка но, чтоб результат был сегодня! Ткачевский! Ты – в ту же сторону. Мне нужны результаты с рукоятки отвертки, которой его закололи. Остальные будут помогать прокуратуре.
Ткачевский покачал головой:
– Ты инструмент видел? Там ручка такая, что какие там отпечатки...
– Да, продумали, значит... Ну, тогда не неси! Оперативники выволокли Тельняшку из кабинета и повели его в дежурную часть, Василий Павлович направился туда же, потащив за собой и Артема. Приобняв сына за плечи, он шепнул ему:
– По поводу финки – в голову не бери, но потом обсудим... Сбегай-ка, купи что-нибудь пожрать. Сейчас я тебе денег дам...
Артем солидным жестом остановил отца:
– Не надо, пап, я осилю.
Василий Павлович удивленно-иронично взметнул вверх брови, но тут к нему обратился дежурный Боксов:
– Товарищ самый оперативный начальник! К вам из Средней Азии – человек восемь!
– И все за талонами на повидло? – удивился зам по розыску.
– Нет, – ухмыльнулся Боксов. – Все принесли по подушке и хотят найти фокусников, которые их им впарили вместо афганских платков.
Токарева аж перекосило всего:
– Какая скотина науськала их хороводом жаловаться?
Боксов пожал плечами:
– Так Птица по гостинице развесил объявление, чтоб гости города трех революций звонили нам, как кто-нибудь предложит на продажу платки.
– Так ДО звонить надо, а не ПОСЛЕ! – заорал в голос Токарев.
Дежурный удивленно посмотрел на него и чуть нахмурился:
– Я фиников не люблю, а ты будешь не любить узбеков. Вот на них и срывайся!
Василий Павлович обернулся в коридор ОУРа и рявкнул:
– Арцебашев? Гостиница – твоя земля?
Из кабинета, чуя недоброе, высунулся оперуполномоченный Арцыбашев:
– Это как посмотреть. Считается, что моя, но, с учетом вакансий в отделе и отпуска Терещенки...
Токарев-старший перебил его, категорически мотнув головой:
– В дежурку! Там толпа узбеков правду ищет. Извивайся как хочешь, но чтобы все заявления были зарегистрированы как один материал.
– Это каким же образом?
Проигнорировав вопрос опера, Василий Павлович обернулся к сыну:
– Ты еще здесь? Дуй за харчами! Да, в школу сначала забеги, извинись там. Вперед – марш!
Артем выбежал из отделения, потянулся на солнышке и, не особо торопясь, направился к школе. Занятия там уже закончились, и по дороге он встретил Аню Торопову – одноклассницу, с которой были планы на поход в кино. Аня шла домой, помахивая портфелем, – увидев Артема, она округлила глаза и прижала ладонь ко рту:
– Темка! Ты что натворил? В школе шухер такой был, когда ты в окно выпрыгнул... Брунгильда сразу к Алисе побежала, вся в истерике... А сейчас к ним обеим из милиции пришли, допрашивают в учительской... Что случилось-то? Тебя же до экзаменов могут не допустить.
– Допустят, – улыбнулся Артем и уверенно, солидно добавил: – Решим проблему.
В Ане пробудилась известная женская любознательность, именуемая отдельными мэйл-шовинистами любопытством:
– Тема, ну расскажи! Что случилось-то? Говорят, убили кого-то?
Артем интригующе молчал сколько мог, а потом, нарочито нехотя, кивнул:
– Вообще-то это секрет... Причем не мой, а служебный, но... Так и быть – скажу. Но с одним условием.