Страница 23 из 105
Что делать? Посоветовались с комиссаром бригады М. Ф. Бойко и написали письмо-обращение к воинам ремонтно-восстановительной роты. Призвали восстановить танки в предельно сжатые сроки.
Воентехник 1 ранга Саранцев обсудил с ремонтниками наше письмо. И мы получили такой ответ: "Для социалистической Родины, для защиты родной Москвы мы приложим все силы, чтобы еще быстрее и качественнее восстанавливать наши грозные танки. Мы будем работать день и ночь в любых условиях, но поставленные задачи выполним".
Ремонтники сдержали свое слово. Ни сильные морозы, ни обстрел, ни бомбежки - ничто не помешало им. А надо учесть, что близость переднего края заставляла ремонтников нести еще и службу охранения.
За пять суток воины ремонтно-восстановительной роты вернули в строй 11 танков. По тому времени это была большая поддержка для нашей бригады.
Ремонтники изыскивали, изобретали способы, приемы, позволявшие ускорить темп работ. Так, старшина Петров стал подтягивать коренные и шатунные подшипники мотора Т-60, не снимая его с машины, и примерно в три раза быстрее обычного выполнял эту операцию.
Пока в тылу восстанавливали танки, мы продолжали вести активные боевые действия. Как уже говорилось, в ночь на 26 ноября бригада отошла во второй эшелон, а к утру того же дня к нам на КП пришел приказ - помочь панфиловцам вернуть утраченные ими позиции Накануне гитлеровцы потеснили части дивизии, и дальнейшее продвижение врага на этом направлении ставило под удар не только фланг, но и тылы 16-й армии.
На помощь панфиловцам мы направили две группы. В каждую группу включили пять танков и роту мотострелкового батальона, которым теперь командовал капитан Иван Васильевич Голубев, сменивший раненого старшего лейтенанта Передерия.
Интересный человек был комбат Голубев. В бою - изворотливый, смелый до дерзости, а в часы передышек - занятный рассказчик, балагур, - качество, всегда привлекающее людей. А историй - смешных и грустных - у него в запасе был полный короб.
Утром 26 ноября группа капитана Голубева повела наступление на Сысоево Никольское - Максимовку.
Другая группа во главе с начальником химической службы капитаном И. И. Морозовым во взаимодействии с панфиловцами пошла в наступление в направлении населенных пунктов Духанино, Степаньково, Куртасово. Кроме того, три танка в боевых порядках пехоты пошли на Андреевское. Две боевые машины расположились в засаде у Ивановского. Засады прикрывали левый фланг бригады. Остальные танки, преимущественно тяжелые - их тоже было совсем немного, - составили наш резерв.
Контратака проводилась на фронте 10-12 километров. Как будто такой размах был и не по силам 15 боевым машинам и нескольким ротам пехотинцев. Но нельзя забывать, что непрерывной линии фронта ни у нас, ни у гитлеровцев не было. Боевые действия велись отдельными группами по направлениям. Мы придерживались под Москвой активной обороны.
Первый успех обозначился у группы капитана Морозова. Танки сломили сопротивление небольшого гитлеровского гарнизона в Духанино, стремительно пошли дальше, с ходу ворвались в Степаньково и заняли северную окраину селения. Первым был танк старшего сержанта Лещишина. Но, еще продвигаясь к сожженному фашистами селу, командир экипажа сообразил, что на рожон здесь лезть не следует: он укрыл машину за скирдой соломы, немедля изготовился к встрече с противником.
Сделано это было своевременно. Немецкая батарея обнаружила советский танк и открыла по нему огонь. Лещишин отвечал, выскакивая то с одной, то с другой стороны прикрытия.
В танке вместе с Лещишиным находился комиссар 2-й роты политрук Ищенко, человек у нас новый: только что пришел в бригаду, и контратака 26 ноября, по существу, была для него боевым крещением. Ищенко подавал снаряды, а старший сержант Лещишин стрелял. Четыре фашистских орудия уничтожили они, маневрируя около скирды.
Нелегко пришлось молодому политруку. Как потом Ищенко рассказывал, от скопившихся в машине пороховых газов он угорел. Но все же снаряды продолжал подавать. Когда же поединок с батареей успешно закончился, танк вышел на деревенскую улицу, нагнал немецкую машину с пехотой и раздавил ее.
Удачно действовал в огневой схватке на окраине деревни и экипаж Петра Молчанова. Того самого Молчанова, что несколько дней назад выручил штаб генерала Доватора. Этому экипажу тоже пришлось вступить в бой с противотанковой артиллерией врага. На боевом счету Молчанова и его товарищей прибавились три уничтоженные вражеские пушки и две грузовые автомашины, разнесенные в щепы.
Противотанковый заслон был разгромлен, и немцы побежали из Степаньково. Но задача, поставленная группе Морозова, еще не была выполнена. Впереди Куртасово. Прежде чем атаковать эту деревню, капитан Морозов решил разведать, каковы там силы фашистов. Вскоре разведка донесла, что в Куртасово немцы сосредоточили до 30 танков и не менее батальона пехоты. Судя по всему, гитлеровцы накапливали силы с тем, чтобы вернуть Степаньково.
Ясно, что лезть в атаку пятью танками против тридцати - бессмысленно. Капитан Морозов доложил о результатах разведки на КП, а сам принял меры к отражению вероятных атак гитлеровцев. На подступах к Степаньково, на наиболее танкоопасных направлениях, он выставил танковые засады. Подразделения бригадного мотострелкового батальона и стрелкового полка, взаимодействующего с танкистами, заняли круговую оборону.
Решение Морозова мы одобрили. Тут же в помощь Морозову я послал из своего более чем скромного резерва три тяжелых танка KB под командой старшего лейтенанта Александра Бурды.
Подкрепление подняло настроение бойцов морозовской группы, но кто-то сострил: "Эх, ежели бы у танкистов на прицепе была еще и походная кухня". Дело в том, что наша кухня задержалась, и за сутки боя у танкистов и пехотинцев крошки во рту не было.
Выручил всегда находчивый Александр Бурда. Ведя наблюдение за противником, он заметил, что на опушке леса, неподалеку от Куртасово, расположилась немецкая походная кухня. Оттуда соблазнительно тянуло запахом свежего варева.
Александр Бурда подошел к Морозову:
- Разрешите, товарищ капитан, накормить бойцов из местных ресурсов?
- Из каких местных ресурсов? - удивился Морозов. - Кругом голо, картофелины мерзлой не сыщешь. В разрушенной, выжженной деревне торчат лишь остовы.
Бурда поделился с капитаном своими наблюдениями и объяснил, что он задумал. Затем собрал группу автоматчиков и по лощинке отправился с ними к опушке леса, к той самой, где стояла походная кухня немцев. Автоматчики подобрались по кустарнику к немецким поварам почти вплотную и дружно открыли огонь. Повара в панике разбежались.
Автоматчики притащили немецкую походную кухню в расположение морозовской группы. В котле оказался суп со свининой.
Закончилась "кухонная операция", немало повеселившая бойцов, а утром 28 ноября гитлеровцы обрушили на Степаньково сильный минометный огонь, а затем пустили 27 танков, сопровождаемых пехотой и противотанковыми орудиями. Наши танкисты, притаившись в засадах, как всегда, сохраняли выдержку. Только когда до вражеских машин осталось метров сто пятьдесят - двести, открыли огонь из пушек по фашистским "крестам". Завязался жесточайший бой.
Случилось так, что в центре напряженной схватки оказался KB командира роты тяжелых танков лейтенанта Стрижевского. Сам Стрижевский в бригаду пришел совсем недавно. (Он заменил опытного и смелого старшего лейтенанта Заскалько.) Но членами экипажа танка были испытанные бойцы Аристов, Ващенко, Кульдин, Вахромеев. Дрались они уверенно, дерзко и нанесли гитлеровцам немалые потери. Разбили восемь противотанковых орудий и сожгли два фашистских танка.
Не случайно немцы организовали охоту за KB Стрижевского: переключили на него огонь двух противотанковых батарей. Били остервенело, беспощадно, но танк продолжал маневрировать от укрытия к укрытию и обстреливать врага то из-за полуразрушенного сарая, то с опушки леса, примыкающего к деревне. Все же в конце концов гитлеровцам удалось поджечь боевую машину, и лейтенант Стрижевский приказал экипажу покинуть танк.